Наталья Костицина: "Эхо" никогда не было оппозиционным

23 апреля "Эхо Москвы" в Петербурге отметит восьмилетие своей работы. За время существования радиостанции сменилось немало журналистов и программ, однако "Эхо" по-прежнему считается оппозиционным СМИ, площадкой для тех идей и сил в нашем обществе, которые вряд ли пробьются в эфир на другой частоте. Какие цели стоят сейчас перед "Эхом Петербурга", рассказала заместитель главного редактора радиостанции Наталья Костицина.

— Наталья, есть ли у вас какие-то особенные требования к журналистам по сравнению с основной редакцией "Эха", или главное — это соблюдение формата?

— Формат "Эха" информационный, и, конечно же, мы соблюдаем этот формат. Что касается требований, то журналисты "Эха", и петербургская редакция в данном случае не исключение, должны ориентироваться в вопросах политических. Отсутствие диплома журналиста не помеха, у нас в редакции и филологи, и историки, режиссеры, технари и даже есть свой эколог. Конечно, как и на любом другом радио, человек обязан правильно говорить по-русски. Кроме того, есть особенности в подаче информации: она должна быть не дикторской, как это принято в других форматах, а более живой, человеческой. А главное, пожалуй, "Эхо" — это радиостанция, которой нужно заболеть.

— Есть на радиостанции темы, которые просто обязаны отслеживать информационные редакторы?

— Мы освещаем наиболее важные темы для нашего города, и некоторые из них, к сожалению, уже становятся долгоиграющими. Например, тема уплотнительной застройки или уничтожения исторического центра города. Тем более что жизнь постоянно подкидывает поводы для разговора об этом.

— На некоторых музыкальных станциях есть черный список слушателей, героев, тем, которые не могут появиться в эфире. Есть ли что-то подобное у вас?

— Черного списка не существует. Естественно, никогда эфир не будет предоставлен людям, разделяющим фашистские взгляды и призывающим к национальной розни.

Каждый слушатель, который звонит к нам в студию, попадает сразу в эфир. Есть те, кому удается дозваниваться и по два раза в одну программу, провоцировать ведущего, пытаться увести разговор в сторону, их имена мы знаем наизусть. Но редактора, который принимает звонки и отсеивает их, на нашей станции принципиально нет, иначе эфир был бы выхолощен, перестал бы быть живым и дискуссионным. К счастью, многие из наших слушателей — умные, образованные люди. Их суждения глубоки, ироничны и даже метафоричны.

— "Эхо Москвы" считается оппозиционной станцией. Петербургская редакция придерживается той же позиции или более лояльно относится к власти?

— "Эхо" никогда не было оппозиционным. У слушателей, возможно, создается такое впечатление, потому как в эфире освещается не только общепринятая точка зрения, но и альтернативная. Опять же в эфире звучат голоса тех политиков, которым не находится места на экранах ТВ. Увы, многие телевизионные СМИ в последнее время похожи друг на друга, как братья-близнецы, показывая лишь одну сторону события. У нас же, напротив, звучат голоса и тех, кто видит подводную часть айсберга. Например, когда партию "Яблоко" сняли с выборов в Законодательное собрание, ее представители были у нас в эфире и в качестве версии говорили об административном ресурсе, благодаря которому они и выбыли из предвыборной гонки. И в то же время была позиция избиркома, свое отношение к данной теме и свою позицию в прямом эфире озвучила и губернатор Петербурга Валентина Матвиенко.

— Как вы относитесь к конфликту, произошедшему в Русской службе новостей, когда журналистку Ирину Воробьеву уволили за участие в программе о Марше несогласных на "Эхе Москвы"?

— Грустно это все. Честно говоря, я не знаю всех тонкостей той истории, хотя и слышала ее выступление. Думаю, что у Ирины были какие-то недоговоренности со своим руководством. Вполне возможно, что рассказ Ирины о Марше несогласных стал для них лакмусовой бумагой, проверкой на отношение к освещению этой проблемы. Что касается наших журналистов, то у каждого из них есть своя точка зрения на события, не совпадающая, допустим, с моей. Однако они имеют право давать интервью от себя лично.

— А как должны складываться отношения журналистики и власти? Есть такое мнение в народе, что хороший журналист официальную власть не любит.

— Хороший журналист не должен быть равнодушным. Любить или не любить — так бы я вопрос не ставила. Можно дружить с человеком, но критиковать его за поступки. Если принимаются хорошие законы, почему об этом не сказать, но ни в коем случае не замалчивать те или иные негативные процессы. А по поводу конкретных представителей власти хочу сказать, что есть и такие чиновники (и надо отдать им должное), которые приходят в эфир, зная, что здесь им будут задаваться довольно острые вопросы. Но они держат удар.

— На "Эхе Москвы" в Петербурге выходит много программ, но нет таких неспешно-разговорных, как, например, "Битловский час", который есть в московском эфире. С чем это связано?

— Я смутно себе представляю, чтобы такая программа выходила около 13 часов дня, когда на "Эхе" время петербургского вещания, а ночных эфиров у нас нет. Все региональные эфирные окна определяются Москвой, и наша задача — освещать жизнь своего региона. Не дублировать то, что уже есть на центральном "Эхе", а найти свою, петербургскую фишку. Слушателю, конечно, часто интереснее то, что происходит на федеральном уровне. Однако в последнее время становится все больше и больше людей, которые интересуются событиями в своем городе. Из тех программ, которые не повторяют московские по темам, можно назвать "Мастер-класс" Ивана Арцишевского, "Глядя из Петербурга" Льва Лурье или, например, "Правила игры" Владимира Грязневича.

— В гостевой книге петербургского "Эха" довольно много отзывов с резкой критикой работы вашей редакции. Как к этому относитесь?

— Всем не угодишь. Если критика конструктивна, прислушиваемся, работаем над собой. Конечно, хотелось бы, чтобы замечания такого рода подавались в более корректной форме. Но прямой эфир — это все-таки некий экстрим. Порой тебя просто эмоционально заносит в попытке разговорить человека, тогда откуда ни возьмись вылезают и слова- паразиты.

— Часто на программы приходят сложные собеседники?

— Если мы говорим о тех, кто отвечает на вопросы односложно, то таких с годами все меньше. Интересно, что ньюсмейкеры московские, которых немало перебывало в петербургской студии "Эха", всегда разговорчивее наших, и потому, возможно, производят впечатление более ярких собеседников. Петербуржцы же не столь раскручены, часто не любят светиться (это, наверное, наш менталитет), у них нет опыта публичных выступлений, но в них надо вслушиваться. Иногда мысль буквально рождается в эфире. Это происходит медленнее, что, возможно, и раздражает слушателей. Но тут уж кому что больше нравится — форма или содержание.

— Нередко можно услышать в эфире темы, которые предлагают слушатели. Используете ли вы их идеи?

— Да, конечно. Темы, которые интересны нашим слушателям, прежде всего и поднимаются в эфире. Иногда у тех, кто звонит, есть важная информация по самым больным для города вопросам. Иногда слушатели даже говорят, что "если мы не расскажем о проблеме, никто другой этого не сделает". Нам, например, сообщали о выселениях из общежитий или о том, каким образом собираются прокладывать Орловский тоннель. От "Солдатских матерей Петербурга" мы узнали о том, что произошло с рядовым Романом Рудаковым. Есть и другие примеры, свидетельствующие о доверии слушателей к нашим журналистам. Вскоре после того, как стало известно о краже экспонатов из Эрмитажа, после эфира Льва Гольдштейна позвонил коллекционер, который заявил, что один из похищенных экспонатов, по-видимому, есть в его антикварном магазине. И пригласил нашего ведущего лично, в качестве третьего лица, присутствовать при передаче этой вещи музею. На вопрос "Почему?" ответил: "Я доверяю вашей радиостанции, вы объективно все расскажете".

— Насколько такие события могут сформировать определенный имидж города у слушателей? В чем-то он будет положительным, в чем-то — отрицательным…

— Легче, конечно, замалчивать все плохое, рисовать некую сусальную картинку, но если происходят такие происшествия, как избиение иностранцев, то разве не надо об этом говорить? Главная задача журналиста — информировать, а выводы аудитория сделает сама.

— В этом месяце "Эхо Москвы" в Петербурге исполняется 8 лет. Как развивается радиостанция, и какой она должно быть в идеале?

— Главная задача по развитию на этот год — сделать качественный сайт. Там уже можно прослушать записи в формате mp3 и почитать распечатки программ. Будут открываться блоги ведущих и корреспондентов. Хорошо было бы запустить и вещание в режиме real audio. Мы сделали огромный шаг и в наполнении портала новостями. Дело в том, что в городе происходит много событий, и о каждом из них в выпуске новостей не расскажешь. Но можно вывесить эти новости в интернете, что мы и делаем. Сейчас наш сайт становится самостоятельным информационным продуктом. (Это, кстати, уже отметили и его посетители.) Об идеале. У нас есть на кого равняться — московские эховцы. И когда не останется в Петербурге ни одного слушателя, который был бы недоволен переключением московского вещания "Эха" на петербургское, тогда считайте, идеальная высота будет взята. Но это зависит главным образом от нашей работы.

[ДОСТУПНО ТОЛЬКО ЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯМ]