Источник: Lenizdat.ru
28.11.2007 13:16
Как известно, весной 2007 года инициативная группа граждан заявила о выдвижении легендарного диссидента Владимира Константиновича Буковского кандидатом в президенты России. Этой осенью петербургская группа поддержки Владимира Буковского пригласила его в Санкт-Петербург. А тут как раз подоспело с выходом российское переиздание знаменитой книги В. Буковского "И возвращается ветер…", что хоть и написана около тридцати лет назад, но с годами не потеряла остроты и актуальности. Владимир Константинович — не только писатель (он выпустил восемь книг), но и активно действующий публицист, чьи статьи публикуются по всему миру…
Визит ныне живущего в Кембридже 65-летнего писателя, мыслителя и ученого в город на Неве начался 27 ноября встречей с бывшими политзаключенными и дискуссией на тему "Традиции сопротивления в несвободом обществе" в НИЦ "Мемориал" на Рубинштейна, 23; продолжился презентацией книги "И возвращается ветер…" в "Буквоеде на Восстания"; и продлится до 30 ноября.
В ходе своего визита в наш город Владимир Константинович ответил на сотни вопросов питерцев. В том числе по просьбе Lenizdat.ru поделился своими мыслями о нынешней ситуации со свободой слова и свободой прессы.
— Владимир Константинович, вы сын журналиста и писателя, вы сами писатель и публицист… Как вы оцениваете сегодняшнюю ситуацию: многие молодые люди по-прежнему приходят в журналистику с чистыми помыслами и высокими целями, а через год-другой практической работы их не узнать… Они напуганы тем, что если будешь писать честно и искренне, то твои статьи завернут, притормозят, а тебя самого объявят профнепригодным!..
— Главное — не бояться. Страх — непродуктивная эмоция. Я считаю, что если человек сам хочет быть честным и искренним, он может им быть. Даже в условиях тоталитарного режима, поверьте, это было возможно. Об этом, собственно, я и написал в книге "И возвращается ветер…"
— Ваша книга "И возвращается ветер…" на русском языке издавалась несколько раз в США и России. В начале 90-х, на волне демократической эйфории, россияне смели с полок полумиллионный тираж. Что подвигло вас вновь вернуться к этой автобиографической книжке?
— Издатель посчитал, что времена меняются и книга постепенно становится актуальной. Одновременно она вышла в Москве в серии "Сопротивление".
У каждой книги своя судьба. С книгами у писателя, как с детьми: мы их выкормили, они выпорхнули, дальше живут своей жизнью, нас не слушаются, ведут себя своевольно, с ними происходят всякие истории. Эта моя книга стала очень успешна на Западе в конце 70-х, а потом, по мере изменения, политического климата в Европе, она начала двигаться на Восток. В Польше, например, ее издавала подпольно "Солидарность", причем в каждом регионе отдельно (всего появилось 30 изданий!), и она, во времена военного положения, была там чем-то вроде учебника для молодых активистов. Теперь, когда я приезжаю в Польшу, ко мне обязательно подходят пожилые люди с какими-то книжками, на плохой бумаге, зачитанными до дыр, но явно дорогими их сердцу.
Появление этой книги сегодня в России совсем не случайно. Честно говоря, я был бы рад, чтобы моя книжка сегодня в России никому не понадобилась, но — увы. Сегодня мне многие говорят, что она и нынче не просто хорошо расходится, но становится учебником для тех, кто борется.
— Правда, что в разных странах книга получила разные названия?
— Первоначальный вариант "И возвращается ветер…" подсказал мой солагерник Иосиф Мешенер, однако, кроме Франции и Италии, этот вариант не прижился. Английские и американские издатели дали новое название — "То Build a Castle" ("Построить замок"), подсказанное Татьяной Максимовной Литвиновой. Немцы отвергли оба варианта и придумали свое, этакое длиннющее немецкое словечко, в переводе означающее "Тот-самый-ветер-который-дует-с-гор-когда-на-реках-ломается-лед". Голландцы вообще попытались объединить оба символа, и получился у них не то зАмок под ветром, не то ветер под замкОм. Ну а то, что придумали японцы, я, видимо, никогда не узнаю.
— Как сделать так, чтобы новое поколение выросло без дурного влияния нынешних глупых и продажных медиа?
— Есть очень радикальное средство, чтобы дети читали хорошие книги, занимались музыкой, искусством — не показывать детям телевизор. Лучше всего — вообще его не иметь в доме. В Петербурге живет мой приятель Виктор Иванович, который моему совету последовал, и своего сына Ванечку воспитал без телевизора. Так вот, Ванечка в свои десять лет стал победителем конкурса скрипачей, прекрасным музыкантом, он очень хорошо учится…
Ситуация очень непростая. Сегодняшнее молодое поколение теряет правильные ориентиры. На одном и том же ТВ-канале показывают сериал "В круге первом" по Солженицыну, а потом (на этом же канале!) им рассказывают, каким замечательным человеком, оказывается, был Брежнев и как славно при нем жилось. Возникает некая ситуация шизофрении. Вы меня простите, но в России сегодня даже география шизофреническая. Ведь сейчас мы с вами находимся в городе Санкт-Петербурге Ленинградской области! Но так нельзя: или Ленинград, или все-таки Петербургская область. Вот эта двойственность, незавершенность играет очень плохую роль. Во многом из-за этого сегодня огромное количество людей пассивно и не хочет участвовать в общественном процессе, из-за этого власти могут лишить нас нормальных выборов, из-за этого могут появляться политзаключенные…
— Но все ли так уныло и беспросветно на нынешнем российском ТВ?
— Очень неплохие были сделаны сериалы по "Мастеру и Маргарите" Булгакова, по Шаламову, Солженицыну. Отдушины есть, но они очень разрозненны…
Но вообще-то я ТВ почти не смотрю. Никакое. Ни английское, ни российское.
— Зато активно пользуетесь интернетом!
— Там все видно, ничего не спрячешь. Сегодня весь мир у вас в руках — берите и смотрите. Вам не нужен самиздат, если у вас есть интернет. Это очень мощное оружие, до конца в общественной жизни не использованное. Я от него жду очень многого. Чем больше будет пользователей интернета в России, тем лучше. Его цензурировать невозможно. В Китае и на Кубе пытаются, но ничего из этого не выходит. Думаю, будь у нас интернет в 60-е годы, советская власть рухнула бы в 70-е! Но интернет еще себя покажет в деле гласности, духовного противостояния.
— Вы провели немало лет в тюрьмах и лагерях… Извините, Владимир Константинович, но за что вас в России сегодня могут отправить в места не столь отдаленные?
— Вопрос "за что?" в России звучит смешно. У нас, как вы знаете, отправляют ни за что! "За что" могут расстрелять, а отправить в места отдаленные — просто так! Сидит, к примеру, независимый журналист Борис Томахин, а он обвиняется в том, что в своей журналистике он возбуждал стремление к экстремизму. Очень сложная формулировка! Тем более что понятие "экстремизм" — понятие не юридическое. При желании кого угодно обвинить в экстремизме!
В сегодняшней России как минимум треть уголовных дел — это так называемые "заказные дела", когда просто конкурент платит прокуратуре или МВД, чтобы конкурента посадить в тюрьму, а то и просто сосед на соседа и так далее. Вариантов великое множество…
— Можно ли назвать сегодняшнюю Россию криминальной?
— В известной мере можно. Посмотрите, что происходит с русским языком. Еще 10–15 лет назад он был другим. Сегодня же мы слышим странную смесь английского с блатным. Причем говорящие на нем, как правило, ни того ни другого не знают!
У меня же так получилось, что и тот и другой — родные. Я, по крайней мере, понимаю, о чем идет речь, а большинство говорящих элементарно не знают, о чем идет речь, используют термины не по назначению.
Почему так получилось? Дело в том, что в стране было две идеологии. Коммунистическая, в которую практически никто не верил, и уголовная, воровская. Когда первая рухнула, на поверхность вышла вторая. И какое-то время она господствовала. По крайне мере, в 90-е годы совершенно точно господствовала. А теперь перебралась в медиа, в политику. Скажем, "мочить в сортире". Говорящие так даже не знают, откуда этот термин произошел. А он произошел из сталинских лагерей, когда начались восстания, в конце правления великого вождя. Тогда, прежде чем начать восстание, убивали стукачей, и убивали в огромных сортирах, которые стояли, как правило, отдельно, и сбрасывали в яму. Вот отсюда пошло выражение "мочить в сортире"…
— Телеведущий Владимир Соловьев, выступая на той же сцене, что и вы, в "Буквоеде на Восстания", посетовал, что ему некого приглашать в передачу "К барьеру!", мол, перевелись мыслители и полемисты должного масштаба!.. А Буковского на российское ТВ нынче приглашают?
— Не так давно я был в Москве, и единственные, кто снимал меня — REN TВ. Все остальное телевидение сделало вид, что меня нет! В Питере договорились об интервью на канале "ВОТ", но внезапно эта программа была отменена… Зато не отменены мои радиоэфиры.
P. S.
Вы можете продолжить общение с Владимиром Буковским на предстоящих встречах с гостем нашего города: 28 ноября в 19:00 — на дискуссии на тему "Личность — власть: бегство от государства или его строительство" (Смольный институт свободных искусств и наук СПбГУ, что на Галерной, 60; 29 ноября в 18:00 — на Митинге при свечах (исполнение стихов, прозы и музыкальных произведений у памятника Анны Ахматовой, минута молчания у сфинксов — памятника жертвам политических репрессий), наб. Робеспьера, 8 (напротив Крестов); 30 ноября в 14:30 — на дискуссии на тему "Молодежь и силовые структуры" в РОПО "Солдатские матери СПб", на Разъезжей, 9; в 17:00 — на дискуссии на тему "Как нам проветрить Россию?" в Российской национальной публичной библиотеке (РНБ), на Московском пр. 165/2; в 20:00 — на презентации книги "И возвращается ветер…" в Доме книги — Зингер на Невском, 28. Дополнительная информация +7-921-18-18-415.
Подпись: Михаил Антонов
