Сегодня, 21 декабря, в Музее В. В. Набокова открывается выставка известного фотожурналиста Андрея Чепакина. 19 декабря ему исполнилось 50 лет. Почти 30 из них он отдал профессии. Чепакин реализовал себя в различных жанрах: от репортажей из горячих точек до фотоочерков на социальные и культурные темы. В день своего рождения Андрей Чепакин дал Lenizdat.ru интервью.

А.Чепакин: Единственный жанр, в котором я работаю, — фотожурналистика в разных ее проявлениях. Это и одиночные снимки, и фоторепортажи, и долгоиграющие проекты. Я люблю использовать прием фотонаблюдения — когда фотограф не вмешивается в происходящее, не строит и не провоцирует ситуацию. Я стараюсь вжиться в коллектив либо в ситуацию, быть незаметным и дышать одним воздухом с теми, кого я снимаю.

А.Чепакин: Во времена аналоговой фотографии фотографы использовали такие приемы, как фотографика, полихромия, разделение цветов и т. д. Сегодня такие "рукосуйские" снимки выглядят наивно — подобные операции по улучшению кадра в "Фотошопе" может за секунду проделать даже ребенок. Для меня фотография — это художественный документ, момент времени, который на 90% заканчивается, когда раздается щелчок затвора. Это я и называю чистой фотографией.

Lenizdat.ru: В каких горячих точках вам приходилось работать?

А.Чепакин: Толчком для моего прихода в профессию стал американский фильм "Профессия — репортер", герои которого были военными корреспондентами. Поэтому к работе в горячих точках я был готов изначально. И когда военный отдел газеты "Известия", в которой я на тот момент работал, отправлял корреспондентов в Сумгаит, я сразу туда попросился. Это был первый межнациональный конфликт на Кавказе. Потом пошло-поехало: Нагорный Карабах, Чечня, Абхазия, Прибалтика времен отделения.

Я побывал везде, где смог. На Северный Кавказ ездил постоянно, иногда не вылезал оттуда месяцами. Многие мои коллеги тогда подсели на войну, она стала для них наркотиком, постоянным адреналином. Такие люди чувствовали себя на войне самодостаточными, там они были авторитетами, а на гражданке — никем. К счастью, я на войну не подсел. И никогда в своих работах я не смаковал ни кровь, ни трупы. Для меня война — прежде всего трагедия конкретного человека.

А.Чепакин: Конечно, для фотожурналиста там очень много фактуры. И еще, как ни пафосно это звучит, я считал это своим профессиональным долгом. Многие люди меня там знали, ждали, я ощущал, что приношу пользу.

Больше всего мне запомнился Нагорный Карабах, там я познакомился с очень хорошими людьми — и военными, и местными жителями. И со многими своими коллегами там подружился. Например, с фотокорреспондентом ТАСС Андреем Соловьевым, который затем погиб в Абхазии. Было много трагических моментов. Но я всегда буду помнить Карабах. Я там был как свой.

Lenizdat.ru: Сложно было входить в военную тематику?

А.Чепакин: На войне самое главное и одновременно самое сложное — абстрагироваться от происходящего. Приходится наблюдать за человеческими страданиями, за разными ситуациями как бы со стороны и стараться всегда иметь холодную голову. А вообще любой человек на войне становится самим собой. Весь пафос мирной жизни слетает в один момент. Я научился преодолевать свой страх и просто делать свою работу.

А.Чепакин: В принципе, нет. Единственный полезный для фоторепортера военный навык — это быстрота реакции. Умение стрелять не нужно. Каждый военный фоторепортер вам скажет, что его оружие — это фотоаппарат. Война — это банальная рутинная работа, хотя она и связана с опасностью, со страхом. С ужасным страхом со всех сторон. Героизма на войне меньше всего.

А.Чепакин: Я встречал фотографов, которые бросались снимать раненых или умирающих вместо того, чтобы попытаться им помочь. Были и те, которые буквально смаковали отдельные драматические моменты. Я считаю, что все эти люди в чем-то ущербны. Такие "падальщики" вызывают у меня чувство омерзения, и периодическую агрессию по отношению к ним я себе в грех не записываю. Такой метод работы ничем нельзя оправдать. Человек должен всегда оставаться человеком.

А.Чепакин: Я думаю, это неправильно. Если бы фотокорреспондент работал на войне ежедневно, 24 часа в сутки, преодолевая все трудности, — тогда да. А мы все-таки туда приезжали и уезжали.

Более актуальными были бы другие меры. Например, в начале всех этих событий у военных журналистов не было никаких страховок. Перед поездкой редакция предупреждала: если с нами что-то случится, то ничем помочь нам не смогут. Так, в газете "Невское время" в 1995 году пропали в Чечне два журналиста, и ребят так и не нашли. Многие мои коллеги, будучи недостаточно подготовленными, пострадали в горячих точках. На войне нужно знать много подводных течений и не совать голову куда не надо. Бравада там ни к чему. Нужно всегда думать над своими шагами и быть адекватным.

Lenizdat.ru: Для каких СМИ и на какие темы вы делали фотографии?

А.Чепакин: Я начал профессиональную деятельность в Сибири в "Молодежке". Потом работал в "Ленинградской правде", в "Известиях", в "Парламентской газете". Сейчас возглавляю фотослужбу в газете "Невское время". Одновременно я сотрудничал с самыми разными российскими и зарубежными изданиями и агентствами: от "Огонька" и "Московских новостей" до New York Times и Esquire. Перечень изданий, которые размещали мои снимки, довольно длинный — это много десятков изданий и агентств.

А.Чепакин: Был в Скандинавии, Англии, Германии, Португалии, Германии, Китае, Австралии... И везде я снимал людей, это для меня самое интересное. Люди в разных странах вроде бы и похожи, и в то же время очень разные. Особенно интересными мне показались англичане. В Англии какая-то иная, более высокая плотность жизни.

Что касается отношения к фотографам, то во всех странах оно в принципе нормальное. Иностранцы понимают, что ты делаешь свою работу. У нас же до сих пор ждешь гневного окрика: "А кто вам здесь разрешил снимать?" А могут и камеру попытаться разбить. Вместе с лицом.

А.Чепакин: На Западе это достаточно уважаемая профессия, так же как профессия фотографа в принципе. В каждом городке можно найти такие студии для бытовых фотографов, которые и не снились нашим рекламным агентствам. За границей культура фотографии на высочайшем уровне.

А.Чепакин: Сейчас ажиотаж значительно спал — по сравнению, например, с перестроечными годами. Когда наша страна стала приподнимать железный занавес, интерес иностранцев к ней был фантастическим. Причем западные издания интересовали прежде всего наши больные точки, негативные сенсации. Со стороны России стремление выдавать такую информацию напоминало мазохизм. Впрочем, сейчас наша страна уже показала все что можно и даже чего нельзя. В итоге мировой интерес к ней заметно поубавился.

Lenizdat.ru: Есть ли различия в работе западных и отечественных фотожурналистов?

А.Чепакин: Раньше западные гонорары очень выгодно отличались от наших, а сейчас и в России достойным фотожурналистам прилично платят. Из позитивного опыта сотрудничества с западными изданиями отмечу присущий им высокий уровень организации. Там если репортер едет в командировку, он имеет просчитанный маршрут, бронь в отеле и конкретное задание: сколько нужно снимков, каких именно и на какую полосу. У нас же повсюду спонтанность: маршрут выбирай сам, снимки делай на всякий случай всего и побольше, а потом редактор будет до бесконечности в них ковыряться и выбирать нужные.

Lenizdat.ru: Что изменилось в фотожурналистике за последнее время, какие тенденции вы бы отметили?

А.Чепакин: Профессия меняется — в основном из-за технических составляющих. Самое важное событие — это, безусловно, переход на цифру. Мне самому цифровая фотография очень нравится, я с удовольствием использую ее возможности. Но есть и некоторые минусы этого достижения прогресса. Так, пленка дисциплинировала фотографов, заставляла снимать меньше, но качественнее. Сейчас же фотокоры молотят длинными очередями, и качество снимков нередко хромает.

Последние тенденции — стало больше бездумности, больше суеты, больше случайных людей в профессии. Я каждый день просматриваю десятки, иногда сотни фотографий. Большинство из них на нашем сленге называют мыльными, т. е. невнятными, когда глазу зацепиться не за что. Возможно, это плата за новые технологии.

А.Чепакин: Нисколько. Пусть будет так, это только повышает общую фотокультуру. Многие из таких любителей идут учиться профессии, на тот же факультет фотожурналистики имени Гальперина. Я заметил, что среди студентов появилось много девушек. Это можно объяснить тем, что условия труда фотографа облегчились: не надо носить за собой тяжеленный кофр, не надо проявлять пленку. К тому же профессия фотожурналиста стала более престижной и востребованной в глянцевых изданиях. Я сам какое-то время совмещал репортерство со съемкой рекламных и модных проектов в собственной фотостудии. Но работа на fasion-индустрию оказалась не по мне. Для меня фотография — это прежде всего фотожурналистика.

Lenizdat.ru: Какие проблемы современной фотожурналистики вы бы выделили?

А.Чепакин: Основная — это, пожалуй, поверхностность. Очень трудно найти профессионалов, которые относились бы к профессии серьезно. Возьмем, например, "Невское время" — единственную ежедневную газету в Европе, где в каждом номере одну-две, а то и три страницы занимают фотопроекты. Когда я набирал сюда фотографов, претендентов оказалось великое множество, но выбирать из них порой было просто некого.

Сегодня многие фотографы предпочитают снять один проект и годами ездить с ним по конкурсам, семинарам и выставкам. Но профессия — это совсем другое. Я видел, как люди, которые позиционировали себя как фотохудожники, моментально ломались в фотожурналистике. Здесь как в профессиональном спорте — нужно каждый день выдавать результат. Даже если фотограф суперталантлив, его талант должен быть подкреплен умением постоянно работать. Ну а если человек не особенно талантлив, но изо всех сил стремится освоить профессию, его можно научить выдавать хоть и не гениальный, но качественный продукт.

А.Чепакин: Как хороший в целом. Но до уровня фотографической столицы мы пока не дотягиваем. Возможно, потому, что фотожурналистка у нас какая-то говорливая. Питер всегда любил что-то обсудить, подвести идеологическую базу. И фотообщество у нас соответствующее, в основной массе — это тусовка, занятая беседами, семинарами, мастер-классами. В Москве, например, фотожурналистика носит прикладной, меркантильный характер. В общем, все как всегда: в Москве — деньги, в Питере — духовность.

А.Чепакин: Меня сложно убедить победами в конкурсах и какими-то званиями. Мы, находясь на верху профессии, знаем, кто чего стоит. Я уважаю людей, с которыми лично знаком и работал: Анатолия Мальцева, Дмитрия Ловецкого, Дмитрия Кощеева, Александра Беленького, Юрия Белинского и других мастеров своего дела.

Lenizdat.ru: Вы лауреат международных и национальных премий. Вам первому из фотожурналистов вручали премию "Золотое перо". Какие награды особенно запомнились?

А.Чепакин: Запомнилась награда, которую я получил еще в начале моей карьеры. Тогда говорили так: выиграть чемпионат СССР тяжелее, чем чемпионат мира. Но мне это удалось — разумеется, в своей профессии. Когда я работал в "Известиях", Союз журналистов ежегодно проводил Всесоюзный фотоконкурс, и я побеждал в нем в разных номинациях трижды. Притом, что мне было чуть больше двадцати, я был беспартийным и не снимал генсеков и героев труда. Это был нонсенс.

А.Чепакин: Такой премии нет — по крайней мере, для россиян. Конкурс World Press Foto — это не для нас. У российских фотографов меньше возможностей ездить по миру, мы менее мобильны. Да и идеология этого конкурса не совсем наша — это погоня за сенсациями, смакование каких-то низменных проявлений. В общем, сплошной антигуманизм.

Lenizdat.ru: Чему будет посвящена ваша нынешняя выставка?

А.Чепакин: Хотя нынешняя выставка совпала с моим юбилеем, я не хотел ее связывать с этой датой. Мне гораздо интереснее концептуальные вещи, поэтому экспозицию, которая откроется 21 декабря в 18.00 в Музее Набокова (Большая Морская, 47), я позиционирую как "неюбилейную выставку в честь своего 50-летия". Название выставки — "Я видел это". На ней будут представлены разноплановые снимки разных лет: военные репортажи, снимки интересных событий, художественные, прикладные и даже эротические фотографии. Я постараюсь, чтобы это был непафосный взгляд на разные вещи.

Выставка в Набокова впечатляет! Спасибо!