Лев Лурье: "Чудовищная несправедливость есть в том, что Пятый канал будет делаться не из Петербурга"

В декабре петербургский историк и журналист Лев Лурье покинул дирекцию документального вещания Пятого канала, которую возглавлял до последнего времени. В интервью Лениздат.Ру он рассказал о документальном кино, журналистском образовании и новых проектах.

— Лев Яковлевич, какими проектам занимаетесь сейчас?

— Сейчас я продолжаю работать учителем истории в академической гимназии № 610, которую мы с приятелями основали 20 лет тому назад, в 1989 году. Я преподавал там и в то время, когда служил на телевидении. Кроме того, в самое ближайшее время планирую завершить работу над книгой и передать ее издательству. Ну и наконец, сейчас в замысле есть несколько телевизионных проектов, заявки на которые уже отправлены каналам. Я жду, когда придет ответ. О них говорить рано, могу лишь сказать, что они будут связаны с русско-финской историей, с событиями начала XX века и послевоенными годами.

— Насколько сегодня телеканалы заинтересованы в покупке документальных лент? Не внес ли кризис изменения в отношения производителей и СМИ?

— Российские каналы довольно активно закупают документальное кино. Кроме того, на телеканалах "Россия", "Звезда" есть соответствующие отделы, занимающиеся разработкой линейки фильмов об истории. К примеру, когда главным продюсером и заместителем генерального директора Пятого канала была Александра Матвеева, ежегодно закупалось около 200 документальных лент.

— В чем принципиальное отличие между документальной лентой, созданной на телеканале, и студией документального кино?

— Последнее время мы занимались таким направлением, как документальная драма, это что-то среднее между документальным кино и художественным сериалом. Начали работать с Александрой Матвеевой в этом направлении давно. Первым таким проектом стал цикл "Преступление в стиле модерн" — серия передач о преступлениях начала XX века, совершенных в Российской империи. Затем на Пятом канале мы сняли "Яблочко" с Сергеем Шнуровым и "Подсудимый Берия" с грузинскими кинематографистами. Направление документальной драмы наиболее затратно, а поэтому серьезно пострадало во время кризиса. Нужно приглашать актеров, делать постановки, иными словами, одним монтажом там не обойдешься.

— Получается, сейчас телекомпаниям выгоднее закупать готовые ленты у студии? От каких параметров зависят эти расценки?

— Могу сказать, что цены на документалистику серьезно разнятся. Стоимость ленты в первую очередь зависит от того, насколько давно производящая компания существует на рынке, сколько у нее запасено материала — хроники и интервью. Иными словами, цена картины варьируется в зависимости от того количества свежих кадров, которые могут купить телеканалы.

— Какие телевизионные проекты привлекают ваше внимание?

— Внимание на себя обращает программа "Прогресс" с Павлом Лобковым на Пятом канале. Это цикл передач о науке, который позиционирует себя как представитель зрителей в мире науки. Мне кажется, что при наблюдающемся в последнее время тренде — общем усилении интереса к образованию — направление научно-популярных программ обречено на успех. Причины этого очевидны: высшая школа лежит в руинах, люди находятся в постоянном поиске знаний. В советские времена существовала целая система параллельного образования, представленная домами культуры и творчества, различными кружками. Туда могли прийти все желающие вне зависимости от полученного образования и послушать лекции на интересующие темы. К примеру, человек мог прийти и узнать об истории кораблекрушений или услышать рассказ об истории Аргентины. Сегодня, с моей точки зрения, этот тренд будет усиливаться. Для того чтобы понять, что это общемировая тенденция, достаточно просмотреть подобные проекты, появляющиеся на европейском телевидении. В Москве, Петербурге и Киеве крайне популярно посещение университетских лекций, люди приходят в качестве вольнослушателей. Понятно, что в ближайшие дни этот тренд вряд ли станет мейнстримом, но в том, что подобные проекты привлекут внимание зрителей, сомнений практически нет. Если говорить, куда двигаться, то это один из путей.

В 1990-х годах на российском телевидении существовал канал под названием "Российские университеты", который был настоящим образовательным проектом, где демонстрировались научные и образовательные передачи. Благодаря этому каналу человек из Якутска при желании мог выучить французский или английский, прослушать лекции ведущих преподавателей МГУ. Эти функции телевидение сегодня не выполняет. Может быть, есть смысл создать портал об образовании, который будет пользоваться популярностью у молодых талантливых людей из регионов.

— Но ведь образовательная составляющая телевидения — одна из основополагающих. Насколько сегодня сильны ее позиции?

— Что касается образовательной функции, которой потенциально обладает телевидение, то она полностью уничтожена. Канал "Культура" продолжает оставаться довольно скучным проектом, о чем неоднократно говорил и Леонид Парфенов. Дело в том, что у продукта должна быть современная упаковка. Достаточно сказать, что когда я уходил с Пятого канала, его рейтинг был больше, чем у "Культуры".

— Не считаете ли вы, что упреки в том, что интеллектуальное телевидение неинтересно, могут говорить о низком уровне сегодняшнего зрителя?

— Форматы научно-популярных программ, которые создаются для массовой аудитории, позволяют работать с любым зрителем. В качестве примера можно привести проекты Леонида Парфенова "Живой Пушкин" и "Российская империя". На первом уровне, когда нужно заинтересовать зрителя, объяснить сложное самым простым путем, важнее всего именно талант.

Сегодня стремительно растет число людей, которые различным образом хотят получать полезные сведения. В значительной степени потому, что если мы бы спорили сегодня не о сериале "Школа", а о сериале "Университет", то впечатления были бы еще более грустные. Сегодня люди прекрасно понимают, что платят деньги за корочки, которые ровным счетом ничего не стоят. Когда, работая на телевидении, я принимал сотрудников в проект, мне было все равно, окончил ли он факультет журналистики СПбГУ или физико-технический факультет Политехнического университета. Человек, получивший трудное образование — будь то медицина или обработка металлов резанием, знает жизнь и приучен учиться. Это важно для журналиста. Хотя, с другой стороны, должно развиваться и профессиональное образование. Я думаю, что недостатки системы постепенно будут возмещаться. Этого требует рынок.

— Каким должно быть журналистское образование?

— Сейчас я раздумываю над проектом, связанным именно с журналистским образованием. Конечно, вопрос упирается в финансирование, однако могу сказать, что есть смысл создавать новые учебные заведения для журналистов. Они должны быть рассчитаны на два года обучения и разрабатываться для людей, уже имеющих оконченное или неоконченное высшее образование. Эти курсы в форме мастер-классов давали бы представление о жанрах журналистики, а кроме того, дали бы специалисту, работающему в печати или на телевидении, возможность получить теоретические знания в сфере менеджмента и экономики СМИ. Думаю, что рано или поздно в Петербурге или Москве этот проект удастся реализовать.

Я считаю, что журналистика в принципе не та профессия, которую можно освоить в высшем учебном заведении. Журналистское образование вряд ли может быть получением знаний в форме лекций. Журналистика требует от человека сочетания качеств, которыми он наделен от природы. Среди них — интерес к жизни, любопытство и умение расположить к себе собеседника. Ну и кроме того, это знание множества различных контекстов. Понятно, что театральный критик, который блестяще разбирается в социологии или политике, гораздо сильнее, чем просто критик, обозревающий спектакли.

— А что выступает рецептом создания документальной ленты? Ведь знание контекстов, различных исторических версий и обращение к ним — своеобразное условие объективности ленты?

— Рецептом является грамотность сценариста и консультанта, с которым журналист имеет дело. И отсутствие идеологической человеконенавистнической задачи. Иными словами, если журналист не хочет сделать фильм о том, как плоха страна, народ или социальный слой, то все зависит исключительно от его вкуса и начитанности. В российской документалистике существуют серьезные пробелы, связанные с тем, что воссоздать ряд событий довольно сложно.

К примеру, нет программ о русской истории по летописям. Российский телезритель не видел ни одного фильма про монголо-татарское нашествие. Отдельными пробелами остается история Киевской Руси, Смутное время. Они появляются потому, что создание документальных лент по этим событиям требует финансирования. Документальное кино часто сводится к тому, что под звон колоколов ведущий программы прогуливается мимо стен Новгородского кремля, начитывая текст. Еще один типичный вариант — работа с архивными пленками, что позволяет разнообразить картинку. Для того чтобы снять сильную работу, нужен серьезный режиссерский ход. Для того чтобы снять фильм о Куликовской битве, руководству телеканала надо принять волевое решение и серьезно потратиться. К примеру, грядет 200-летие войны 1812 года. Это веселая, романтическая история и обреченный быть рейтинговым фильм.

— Как строилась работа с консультантами на Пятом канале?

— Мы замечательно жили на Пятом. Может быть, даже слишком. К примеру, когда создавался 12-серийный фильм "1956. Середина века", мы взяли три сотни интервью, изучили архивы, провели работу целого научно-исследовательского института. Когда ты занимаешься документальной лентой, нужно либо точно выбрать исторического консультанта, либо делать все самому. Конечно, очень жаль, что сегодня отдел документального кино закрыт, потому что в творческом плане он был одним из самых сильных в России.

— Какой вы видите судьбу телеканала в целом?

— Я считаю, в том, что Пятый канал будет делаться не из Петербурга, есть чудовищная несправедливость. Смотреть на пустые коридоры Пятерки, которые постепенно превращаются в офисный центр, без содрогания невозможно. Я понимаю, что сейчас на телеканал пришли конкурентоспособные люди, чтобы делать рейтинговую продукцию. Я не знаю, насколько это решение зависело от городской администрации и государственной власти в целом, но если ты отдаешь Петербургу канал, забирать его обратно странно. Или тогда надо было выступить с публичным объявлением: "Петербург не заслужил федерального канала" или: "Федеральные каналы надо делать только в Москве". Канал существовал как петербургский. Было бы логично, если бы существующая медийная команда из Петербурга сменилась на другую. К примеру, Владимиру Троепольскому, Александре Матвеевой и мне предлагается покинуть канал, а на место приглашается команда Кирилла Набутова или Андрея Радина, Сергея Шолохова или Александра Невзорова. Но это был бы петербургский контент.

— То есть логичнее было бы провести замену по правилам футбола?

— В футболе можно сменить тренера — Анатолия Давыдова на Лучано Спаллетти, но в любом случае у Петербурга останется команда "Зенит", которая играет на стадионе "Петровский". А в данном случае получается так: "Мы посмотрели на команду "Зенит" и решили, что она будет базироваться в городе Хельсинки". Санкт-Петербург выгнали из высшей лиги. Но я глубоко убежден в том, что крот истории роет землю медленно и у Петербурга вновь будет свой канал.

[ДОСТУПНО ТОЛЬКО ЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯМ]