Источник: Lenizdat.ru
27.02.2010 11:04
Владимир Георгиевич Осинский руководил кафедрой радио и телевидения факультета журналистики СПбГУ с 1983 по 2001 год — почти 20 лет. Именно тогда на журфаке появились радиотелевизионная специализация и учебная студия. Сейчас Владимир Осинский работает над созданием книги об истории блокадного радио. В интервью Лениздат.Ру он рассказал о ленинградской школе журналистики и своих творческих замыслах.
— В этом году кафедре радио и телевидения исполнилось 40 лет. С вашим именем связано начало радиотелевизионной специализации на факультете и создание учебной телерадиостудии. Пришлось ли отстаивать эти инициативы?
— Отстаивать необходимость создания студии не пришлось, потому что первый декан факультета Александр Федосеевич Бережной принимал в создании и студии, и кафедры активнейшее участие. Он прекрасно понимал: будущее за радио и телевидением. По крайней мере именно телевидению присуща колоссальная массовость, а не только установка на аналитику и зрелость, которая ставилась перед партийной печатью. Основная сложность была несколько в ином: убедить университет выделить материальные средства на создание студии! Профессиональная техника стоила тогда безумно дорого — камера выходила по стоимости, как три "Волги". Вот в чем была сложность. Возможность приобрести профессиональные камеры и оборудование у факультета появилась только сейчас.
— Вы руководили кафедрой радио и телевидения почти 20 лет. Как изменилась система подготовки радио- и тележурналистов?
— Появление в программе таких предметов, как социология, политология, безусловно, позитивно и должно поощряться, но стихия журналиста — прежде всего слово. Это проблема не только прессы, но и общества — к слову стали относиться гораздо легкомысленнее. На факультете долгое время существовал курс техники речи, однако сегодня он практически утрачен. Филологических предметов в программе журфака стало меньше. В том, что ситуация такова, конечно, есть и наша вина. В какой-то момент мы пошли на поводу у средств массовой информации, отдавая дань минутным потребностям редакций и каналов.
— Владимир Георгиевич, в прошлом году вы закончили работу над книгой "Позывные мужества. Опыт ленинградского блокадного радио", а сейчас пишете новую, посвященную журналистам, работавшим в осажденном городе. Расскажите о ней.
— Над книгой мы работаем в привычном коллективе — с Татьяной Васильевой и Валентином Ковтуном. Рабочее название — "Жанры блокадного эфира". В первую очередь создаем учебное пособие, хоть иногда и срываемся в беллетризацию. В книге подробно разбираются жанры, техника репортажа, которую использовали журналисты той поры. Прорыв в мастерстве репортажа, к слову сказать, тогда произошел просто колоссальный. И это при технике, которую нынешнему журналисту электронных СМИ и не представить! Громоздкой, неподъемной — вес аппаратуры порой достигал 80 килограммов! Как и "Позывные мужества", мы снова хотим снабдить нашу книгу диском с записями блокадных передач, который можно будет активно использовать на занятиях. Расскажем о радиоперекличке городов: через блокадное кольцо она велась в эфире. О системе жанров, которая вопреки всем сложностям в то время бурно развивалась. Сегодня палитра жанров размыта, что, безусловно, обедняет журналистику: каков бы ни был журналистский материал, его основа — жанр. Да, в процессе творчества жанровые границы могут сдвигаться, исчезать, переплетаться, но это уже высокое мастерство. А для него у журналиста и должны быть глубокие познания в системе жанров — это как азбука для поэта, палитра для художника.
— Благодаря чему журналистике удалось сохранить и укрепить позиции в условиях блокады?
— Тут многое совпало. По существу, радио тогда было средоточием жизни города. Как писала Ольга Берггольц, "стихи и сводки, и о хлебе весть". Там были новости и вести с фронтов, информация об организации жизни в городе, нормы продуктов питания, устные выпуски прежде печатного детского журнала "Костер", сигналы и отбои воздушной тревоги… Кроме того, неотъемлемой частью эфира был радиотеатр. Развитие этого жанра не только не остановилось, а, напротив, серьезно продвинулось в эти годы. Он как раз понадобился в блокаду — бомбежки, но человека интересуют не только лишь обстрелы и нормы хлеба. Искусство тогда сохраняло свои просветительские традиции. И верность классике, ведь ленинградцы были публикой высокого уровня. Просветительская роль принадлежала радио еще и потому, что воины, которые пришли на Ленинградский фронт, должны были знать, какой город они защищают. Ведь многие умирали за него. Ленинград отстаивал колоссальный контингент татарских и казахских бойцов, поэтому в городе выходила фронтовая газета "На страже Родины", в том числе на татарском и казахском языках. На радио этих языков не было. Было иновещание на немецком, финском… Однако функция просвещения, безусловно, была для средств массовой информации той поры одной из основных.
— Традиции того времени сохранены современными журналистами?
— Преемственность есть. Наверное, без нее ничего просто быть не могло. В ее сохранении задача факультета. Важно, чтобы люди, вступающие в профессию, не открывали журналистику заново. В целом петербургские представители СМИ верны ленинградской школе журналистики, для которой характерен ряд особенностей. В первую очередь это уважительное отношение к читателю и сохранение культуры языка. Однако и здесь есть потери. Сегодня мы стремительно уходим от дикторской культуры. Между тем она создавалась десятилетиями, влияла на культурную революцию в стране. Она несла единую унифицированную речь, язык, понятный и принятый за эталон на всей территории Советского Союза. Пришла противоположная тенденция. Изначально ее целью было проявление личностного начала в журналистике. А в итоге привело все к безграмотной болтологии в эфире. Полностью отказываться от дикторской роли, конечно, не стоило. Тандем "диктор и журналист" — по моему мнению, вариант самый оптимальный.
— Какие современные тележурналисты воплощают собой ленинградский стиль?
— Из заметных журналистов я бы назвал Оксану Пушкину, Светлану Сорокину, Андрея Радина, Ирину Паукшто, Игоря Страхова… В этом ряду Юрий Зинчук, Андрей Кибитов, Светлана Агапитова, Михаил Михайлов, Дима Шабельников, Юрий Булкин, Ира Смолина…
— Владимир Георгиевич, вы занимаетесь исследованием блокадного радио: создано пять книг и три фильма об истории радиовещания в осажденном Ленинграде. Есть ли сложности в работе над книгами?
— Сложности, пожалуй, две. Первая заключается в том, что за давностью времени из блокадных журналистов никого не осталось в живых. Дикторы, инженеры, концертмейстеры — некоторые из них еще живы, они смогли рассказать нам о том, как работали в Доме радио во время блокады. Вторая сложность заключается в том, что по "ленинградскому делу" было изъято огромное количество архивных пленок, вообще документов. Особенно это коснулось политического вещания. Поэтому информацию приходится собирать в полном смысле слова по крупицам.
Подпись: Алиса Кустикова. Фото автора.
