За последние несколько месяцев автор этих строк трижды встречался на факультете журналистики СПбГУ с делегациями иностранных журналистов. То были опытные профессионалы из Норвегии, Дании и США. И каждый раз во время нашего разговора раздавался на разных языках один и тот же вопрос: а как у вас, то есть в России, обстоят дела со свободой слова? Мол, не душит ли оппозиционные СМИ наглая цензура? И каждый раз приходилось повторять один и тот же ответ: цензура в нашей стране запрещена соответствующей статьей Конституции (почти как Первая поправка в США). В ответ у моих иностранных собеседников брови удивленно ползли вверх, и они начинали оживленно переговариваться между собою. Совсем как студенты на лекции, которым преподаватель открыл какой-нибудь новый закон или страшную тайну...
Конечно, стоит делать поправку на ту политическую риторику, которую слышали мои коллеги за рубежом от очередного американского или европейского чиновника. Но если почитать и некоторые российские газеты, а заодно послушать некоторые радиостанции и посмотреть соответствующий канал, то может возникнуть устойчивое ощущение того, что вокруг - сплошь мракобесие, а новый Бенкендорф на пару с воскресшим Победоносцевым душат свободную мысль талантливых журналистов, мечтающих критиковать власть от зари до зари.
Масла в огонь дискуссии, упорно навязываемой общественности в последнее время, подлили и факты продажи крупнейших и авторитетных изданий, а также процесс смены главных редакторов. Многих, конечно, волнует судьба и "Известий", и "Коммерсанта", и "Независимой газеты". С последней вообще случился ситуационный оксюморон, о чем я всегда с удовольствием рассказываю на лекции, посвященной теме "Проблема собственности на СМИ в России". Ведь издание, которое называется "независимым", является не чем иным, как стопроцентной собственностью известного беглого олигарха. И это не может не вызвать улыбки у тех прагматичных профессионалов, которые понимают нынешние закономерности того, как функционируют наши родные СМИ.
"Критики нынешнего режима", как именуют себя нынче оппозиционные либералы и подконтрольная им пресса, явно запутались в понятиях, а порою и явно их подменяют. Ведь давление на журналистов по части возможности высказывать собственные мысли и мнения исходит нынче не со стороны государства как участника игры на медиапространстве страны (у него есть для этого собственные СМИ), а со стороны владельцев "заводов, газет, пароходов". Надо только внимательно читать действующий Закон о СМИ. Тогда вы и увидите, что в нем есть громадная правовая дыра: в тексте присутствует понятие "учредители СМИ", но совершенно отсутствует понятие СОБСТВЕННИКА.
Давно и честно надо отдать себе отчет в том, что сегодня медиасфера из агитационной отдушины и источника информационной осведомленности населения все очевиднее трансформируется в крупный бизнес, который - увы! - никогда не строился и не мог строиться по законам демократии. В противном случае ни в США, ни в тех же Дании и Норвегии никогда бы и не было развитого капитализма. Правда, с человеческим лицом. А что касается права журналистов в подобной ситуации на собственные взгляды, то эти взгляды у них никто и не отнимает. Надо только осознавать, что они могут не совпадать как с общей редакционной политикой издания, так и с мнением других сотрудников редакции, телекомпании или радиостанции. Не говоря уже о владельце (ах!) данного СМИ. Как говаривал один герой бессмертной комедии "Кавказская пленница", "не надо путать свою шерсть с государственной".
Сами же владельцы СМИ высказываются еще более определенно, без всяких экивоков, намеков. На то они и деловые люди, действующие по законам менеджмента, а не демократии. Так, президент издательского дома "Родионов" Алексей Волин прокомментировал в эфире одной из западных радиостанций (действующей, кстати, на территории России!) недовольство журналистских коллективов своими хозяевами следующим образом: "Если менеджеру не нравится работать с этими сотрудниками, менеджер набирает себе новых сотрудников... Тогда начинается шум, гам, крики по рынку: как это так, мы не согласны с главным редактором! Вот я слабо представляю себе ситуацию, чтобы в столярном цехе рабочие, стоящие на конвейере, пришли и сказали: "Вы знаете, нам наш директор завода не нравится" или "Мы не хотим делать дверь красного цвета, а хотим делать дверь белого цвета", - и все столярное сообщество потом с увлечением этот вопрос обсуждало. Не нравится тебе работать в этом цехе - иди в другой".
Только вся парадоксальность ситуации заключается в том, что не уходят. А если и уходят, так со скандалом на весь мир, используя, например, недешевый эфир частной телекомпании для собственного пиара. Лишь трезвые скептики замечают в таких ситуациях подмену понятий.
Оппозиционность как бизнес-идея имеет все-таки ограниченную аудиторию для воздействия. Те, кто не понимает столь очевидной закономерности, рискуют остаться в своем маленьком мирке призрачных свобод, ритуально протестуя против всех идей и предложений, которые не исходят из стана оппозиции. Как ехидно заметил писатель Александр Кабаков по этому поводу: "Если завтра кто-то из органов власти выдвинет тезис о том, что Волга впадает в Каспийское море, то наша либеральная оппозиция немедленно начнет его оспаривать и критиковать". В этом нынешние либералы до боли напоминают большевиков, выдвигавших формулу "кто не с нами, тот против нас". Протест может и должен существовать в обществе, но в сфере бизнеса это - тупиковый путь развития. Он может принести политические дивиденды, но не увеличит прибыль или капитализацию издания.
Мы слишком долго призывали себе на голову благодатные дожди демократических свобод, чтобы сейчас не пожинать их плоды на медиаполях или в других сферах общественной жизни. Плод свободы слова оказался горьким и не всякому его страждущему по зубам. Демократические мифы, пришедшие в Россию с Запада, на поверку оказались лишь приятной декорацией, маскирующей то, что в риторике марксизма-ленинизма называлось "миром голого чистогана". И нашей прессе надо учиться жить именно по этим РЕАЛЬНЫМ законам, а не в соответствии с мечтой о светлом будущем. Как сказано в классической пьесе: "Ты этого хотел, Жорж Данден?!" Ты это получил!