Россия оказалась в первой пятерке стран, наиболее опасных для журналистов. Ее "соседями" являются Филиппины, Ирак, Бангладеш и Колумбия
Делегация Комитета по защите журналистов, посетившая Москву, встретилась с коллегами и родственниками двенадцати российских журналистов, погибших от рук убийц начиная с 2000 года, то есть с того времени, как президентом стал Владимир Путин.
То, что журналистика является одной из самых опасных профессий, известно. В Колумбии наркомафия уже много лет ведет против СМИ самую настоящую войну. В Ираке террористы убивают тех, кто осмелится высказать им порицание, а американцам или британцам – одобрение. Собственно, это один из методов цензуры. Расчет на то, что одних убьют, остальные – испугаются. К чести журналистов следует сказать, что они продолжают свою опасную работу, во всяком случае, многие из них.
Комитет по защите журналистов (КСЖ) – общественная организация, созданная в США в 1981 году, – представил свое видение российской ситуации и список жертв профессиональной журналистской деятельности.
Сергея Новикова, владельца независимой радиостанции "Волна", убили в Смоленске 26 июля 2000 года – застрелили на лестнице в подъезде дома. За три дня до убийства Новиков принял участие в теледебатах о коррупции в ведомстве, подчиняющемся заместителю губернатора.
Игорь Домников, корреспондент "Новой газеты", убит 16 июля 2000 года. Правда, по ошибке. Преступник принял его за коллегу – Олега Султанова, который жил в том же доме. Султанову не раз угрожали в связи с публикациями о коррупции в нефтяной промышленности.
Угрожали и Дмитрию Швецу, заместителю независимого телеканала в Мурманске. Репортажи телеканала с критикой влиятельных политиков многим не нравились. 18 апреля 2003 года Д. Швеца убили.
Разумеется, в списке КСЖ есть факты убийств, связанных с Чечней. Там 21 ноября 2000 года был застрелен 24-летний телеоператор агентства "Рейтер" Адам Тепсургаев. Корреспондента таджикской службы Радио "Свободная Европа"/Радио "Свобода" Искандера Хатлони убили в Москве 21 сентября 2000 года. До этого Хатлони не раз писал о нарушениях прав человека в Чечне.
Все двенадцать погибших журналистов кого-то разоблачали, кого-то критиковали. Впрочем, среди тех, кто этих сотрудников СМИ ненавидел, были не только чиновники или руководители коммерческих структур. Например, журналиста Магомедзагида Варисова убили в Дагестане за то, что он в своих публикациях выступал против исламского фундаментализма.
"Разве можно убивать за мысли?! Он же просто высказывал свое мнение!" – эмоционально говорила на московской пресс-конференции коллега Варисова Румина Эльмурзаева. Ее негодование и возмущение по-человечески вполне понятны, хотя в том, что касается исламских фундаменталистов, уже давно известно, что те именно за мысли и убивают. Смертный приговор, который аятолла Хомейни вынес писателю Салману Рушди за его роман, был установкой для всех мусульманских фанатиков. Впрочем, если уж они готовы убивать сотни и тысячи ни в чем не повинных людей (московская пресс-конференция КСЖ проходила на следующий день после страшного теракта в Лондоне), разве дрогнет у них рука лишить жизни того, кто открыто выражает им порицание?
"Исламский след", например, нельзя исключить в убийстве Пола Хлебникова, американца русского происхождения, главного редактора русской версии журнала "Форбс". Хлебникова убили в Москве 9 июля 2004 года. За год до этого он выпустил книгу "Разговор с варваром", в которой кроме интервью с одним из чеченских экстремистов содержатся очень серьезные и тревожные размышления об исламском фундаментализме, о его опасности для мировой цивилизации. Поскольку Хлебников не раз обличал и видных представителей российской элиты, в его устранении могли быть заинтересованы очень многие.
Претензии сотрудников КСЖ к российским властям как раз и заключались в том, что расследования убийств журналистов сводятся к "бытовым" версиям. Профессиональная деятельность работников СМИ с ходу отметается.
Григорий Бочкарев, коллега убитого в Ростове журналиста, рассказал о том, что это преступление было квалифицировано как ДТП, хотя журналист ездил на съемку криминального сюжета и именно там погиб.
"У нас есть версии относительно убийц, но нас никто не хочет слушать. Нас вообще не информируют о ходе следствия". Эти слова звучат очень часто.
"Мы приглашали представителей российских властей на нашу встречу с родственниками и знакомыми убитых журналистов, – сказал координатор европейской программы КСЖ Алекс Люпис. – Но никто не пришел кроме заместителя руководителя одного из отделов аппарата Уполномоченного по правам человека в РФ. МИД России постоянно жалуется на неблагоприятный имидж страны за рубежом. Но почему-то, когда есть возможность этот имидж улучшить, этим не хотят пользоваться".
Следует отметить еще один интересный момент. Когда журналисты спросили, какое положение с безопасностью журналистов в других бывших советских республиках, исполнительный директор КСЖ Энн Купер сказала, что положение везде очень плохое, кроме разве что Прибалтики. "Несколько улучшается ситуация на Украине", – добавила Энн Купер. Она высказалась достаточно деликатно, но ясно было, о чем идет речь. Дело об убийстве украинского журналиста Георгия Гонгадзе сдвинулось с мертвой точки только после смены власти. И это не удивительно, поскольку судьба Гонгадзе, о чем с самого начала говорила пресса, решалась на самом верху.