Дурное предчувствие посетило меня еще год назад, когда мне вручили две "ТЭФИ" за программу "24". На телевидении есть примета: если дали премию, обязательно уволят или закроют программу. Со мной поступили иначе - 24 ноября 2005 года меня отстранили от эфира.
Я впервые столкнулась с физическим насилием и запретом на профессию и поначалу не осознала серьезности происходящего. Трое охранников у дверей в нелепой "эсэсовской" стойке были мне смешны, а я была смешна им. "Звони, звони на свою "Свободу", - насмешливо комментировали они мои попытки позвонить на радио. - Кому ты еще нужна?" Они не опускались до примитивного хамства, но в их подначках была нешуточная издевка. "Ольга, - укоряли меня эти трое, - вы же интеллигентный человек! Зачем вы лезете в студию?" На следующий день я пришла на работу, посидела на летучке и отправилась обедать. В столовой увидела за своей спиной вчерашнюю троицу и пережила шок. Я поняла, что шутки кончились.
Теперь на работе за мной повсюду следуют мои неизменные спутники. В городе за моей машиной едет одна и та же черная "Ауди". Я не скрываю, что боюсь. Нанять своего охранника мне не удастся: я не смогу оформить ему пропуск для пребывания в здании компании, потому что недавно это право было отнято у меня, как и у большого числа других сотрудников. Мне остается одно - обратиться к Сергею Орджоникидзе, отцу нашего генерального директора, работающему в ООН: "Скажите сыну, чтобы он оставил в покое Ольгу Романову - мать двоих детей!"
Я не хочу повторить судьбу Пола Хлебникова и защищаюсь, как могу. Сначала у меня не было и мысли обратиться в суд, но потом я услышала по радио Михаила Федотова, сказавшего, что история с моим отстранением подпадает под статью 144 Уголовного кодекса РФ. "Ба, - вздрогнула я, - что же я сижу, если речь идет о нарушении закона?" До меня никто из несправедливо обиженных журналистов не обращался в суд или прокуратуру, а я решила поставить эксперимент. Хочу осуществить то, к чему всегда призывала своих зрителей, - действовать по закону, тем более что скоро мой опыт может понадобиться другим журналистам нашей компании.
Это история про десять негритят. Случившийся скандал решили использовать для того, чтобы свести счеты не только со мной, но и со всей редакцией информации. Я поняла это после заявления акционеров, дистанцировавшихся от конфликта, после смещения Лены Федоровой и назначения главным редактором канала и его заместителем людей, не известных в телевизионных кругах. Эти события свидетельствуют об установлении жесткого контроля над информацией. Я - первый "негритенок". На очереди вся редакция. Исчезновение с канала остальных "негритят" - вопрос времени и крепости моральной позиции тех, кого коснется чаша сия. Раньше я думала, что информацию на нашем канале уморят голодной смертью. Ну как бороться с такими "объективными трудностями", как отсутствие денег и кассет? Но если их нет, в эфир рано или поздно идет халтура, а в результате зритель уходит, и возникает вопрос о закрытии программ. Оказалось, что долго ждать необязательно. С информацией можно расправиться гораздо быстрее. И грязнее.