Эмоций больше не будет. Они кончились.
А боль — у каждого своя.
"Новой" 13 лет. За это время мы потеряли пятерых.
Наивную девочку Свету Орлюк, которая поехала во Владикавказ вытаскивать из тюрьмы офицера, осужденного за то, что не подставил под пули своих солдат. Спасла. Но не себя. Налоговая полиция нам тогда вчинила иск за груз, полученный в аэропорту, — налоги не заплатили. Суд установил: это был груз-200.
Виктора Попкова, нашего внештатного корреспондента, правозащитника, по внешности (да и по характеру) похожего на Деда Мороза. Выстрел в голову. Убийство так и не расследовано.
Игоря Домникова, редактора отдела. Забит молотком в подъезде собственного дома. Убийц нашли, сейчас судят в Казани. Заказчик и посредник пока на свободе. Имейте в виду, что пока. Мы знаем их имена.
Юрия Щекочихина… Отравлен. Дело закрыто на основании неполного судебно-медицинского заключения.
И — Аня Политковская.
Так что эмоций не будет.
Будут вопросы. Стоит ли вообще все, что мы делаем, жизни любимых людей? Нужны ли хоть кому-то строчки, набранные мелким кеглем? Или они востребованы только на панихиде?
У нас нет ответов ни на какие вопросы, в том числе и на те, которые сейчас задают чаще всего: кто, за что, почему?
Мы версий строить не будем. Для этого есть в "Известиях" Максим Соколов.
В последние дни появилось слишком много сведущих экспертов в области заказных убийств журналистов.
Одни властно указывают следствию направление поиска, подставляя под общественный гнев личных врагов. Другие красуются на телеэкране: им важен повод для самоидентификации, засвеченность в рамках мейнстрима и внимание особо важных персон. Третьи пишут пустые и пространные корреспонденции, не зная предмета. Четвертые сводят счеты с теми, кто уже не может им возразить. Пятые вжились в роль профессиональных плакальщиков. Шестые отрабатывают денежное содержание.
Пусть их.
Это все не имеет ничего общего с жизнью и смертью.
Что же касается нас, то мы будем долго (столько, сколько нужно), тщательно, взвешенно и детально проводить собственное расследование убийства обозревателя "Новой газеты" Анны Политковской.
И только тогда, когда убедимся в своей правоте, расскажем, что знаем.
Потому что спешить уже некуда.