На канале ТВЦ "пригасили" программу "Бойцовский клуб". Что бы это значило?
Когда с декабря прошлого года на "Мосфильме" записывались первые пилоты "Бойцовского клуба", намерения были самые благие: русская политическая жизнь загнана в подполье и там кипит на грани мордобоя, нужны клапаны для выпуска пара, ну и давайте сделаем ток-шоу о молодежной политической субкультуре в клубном формате. То было время политических дебатов во всяких "ОГИ", "Билингвах" и клубе "На Брестской", где лидеры молодежных партий, сетевые публицисты и рядовые граждане, ведущие интернет-дневники, могли сталкиваться, чесать языками и в крайних ситуациях обливать друг друга пивом. Предполагалось убийство двух зайцев: частичная (и вполне подконтрольная) легализация основных политических сил – а то зачистили пейзаж до полной Сахары – плюс известная зрелищность в рамках бывшего "Спор-клуба" или "Пресс-клуба". Всегда ведь интересно, когда интеллигентные люди орут друг на друга.
Чистота намерений автора идеи Дмитрия Ворновицкого и его искреннее стремление подарить нам зрелищную программу не вызывали сомнения. Но мэру Москвы и его сотрудникам отнюдь не хочется ссориться с Кремлем. Чтобы пройти между всеми сциллами и харибдами, требовалось брать лишь самые нейтральные темы – вроде как у Фила Донахью однажды два часа спорили, полезна ли для младенца пустышка. А отличительной чертой московской программы все же была установка на клубный формат с его вольностями, молодежностью и неполиткорректностью. Но неполиткорректность на канале, который курируется в том числе и главным пиарщиком мэрии Сергеем Цоем… увольте. И уволили.
Сначала не пустили в эфир пилот, в котором Константин Крылов (прозаик, философ, националист, человек несомненного полемического таланта) разделывал Сергея Минаева (виноторговец, писатель, с талантом как бы все понятно, да?). Крылов отстаивал национализм, Минаев его критиковал. В итоге "Клуб" дебютировал полемикой о налоге на роскошь между Павлом Гусевым и Сергеем Шаргуновым – персонажами куда более публичными: Гусев возглавляет "Московский комсомолец", Шаргунов пишет романы и руководит молодежной "Родиной".
Следующая тема была – "Резиновая ли Москва": спор между журналистом Олегом Кашиным и коммунистом Петром Милосердовым. Программа получила лучший рейтинг за день (то была среда, 4 апреля). Вскоре после этого была записана, но не пошла в эфир третья программа – о призыве в армию: спорили журналист "Новой газеты" Вячеслав Измайлов и председатель Союза офицеров Станислав Терехов. Спор закрутился, как всегда, вокруг контракта и призыва: казалось бы, что неполиткорректного можно сказать на эту тему? Эту-то программу мы с вами и не увидим. После нее, кстати, от эфира был отстранен Павел Святенков – как чересчур нейтральный – и возвращен в эфир Алексей Навальный, но появиться на экране ему уже не довелось.
Комментируя решение закрыть или, по крайней мере, приостановить программу, Александр Пономарев сказал – цитирую дословно, – что видеть в закрытии "Клуба" политический мотив может только воспаленное воображение. Но в сегодняшней предвыборной России воображение у всех действительно воспалено: политический мотив обнаружат даже в закрытии "Спокойной ночи, малыши!"
Все отлично понимают, что происходит дурной трагифарс. И участвуют в нем с такой же серьезностью, с какой каспаровцы проводят "Марш несогласных", а "Наши" – "Марш согласных". Мы вступили в период, в котором, как писал некогда Пастернак, крамольным является уже не то или иное мнение, а сам факт его наличия.
Я одного не понимаю: они что, всерьез там думают, что, загнав политику в подполье и заменив ее сюсюкающими ток-шоу о пустышках, защищаются таким образом от экстремизма?
Самое интересное, что Победоносцев, Зубатов и Столыпин тоже так думали, усиливая цензуру и сыск.
То, что они получили на выходе, оказалось гораздо хуже клубных дискуссий. С