В этом году бесперебойному телевещанию в Петербурге исполняется 50 лет. Хотя первые телевизионные передачи на ленинградском телевидении вышли в эфир еще в 1938 году, через 20 лет они пережили второе рождение — ведь во время войны опытная телестудия не работала. А с 1948 года ленинградский эфир не прерывался уже ни на один день.
"МК" в Питере" разыскал тех, на чьих глазах возрождалось телевидение. С той поры не сохранилось ни одной фотографии и ни одной видеозаписи — все эфиры были прямыми, а первым телевизионщикам было некогда фотографироваться на память. Их личные воспоминания — единственные свидетельства начала телеэпохи.
Штатная говорящая голова
77-летний поэт-сатирик Лев Николаевич Гаврилов 50 лет назад был, условно говоря, одним из первых телеведущих. Условно — потому что первым телевизионщикам приходилось и сценарии писать, и кабели таскать, и даже изображать механизмы!
— Как-то раз меня попросили написать сценарий для новогодней детской передачи, — вспоминает телеведущий. — Она называлась "Межпланетный сюрприз". В программе было много номеров и в том числе говорящая механическая голова. Но телестудия тогда находилась в крошечном помещении на улице Попова — и голова туда просто не влезла. А сценарий уже утвержден, деваться некуда, так что режиссер сказал: "Ты эту голову придумал — вот и будешь ее изображать!" Меня посадили в перевернутую табуретку и накрыли по шею какой-то тряпочкой. Ситуация была настолько уморительная, что моя "говорящая голова" хохотала во весь голос от каждой шутки на съемочной площадке… Видимо, из-за этого случая Гаврилову выдали самое необычное удостоверение в истории отечественного телевидения: в нем было написано, что Лев Гаврилов — штатный "сатирический комментатор". Именно в таком качестве его пригласили в телевизионный клуб молодежи на Чапыгина, 6. Этот клуб потом стал визитной карточкой ленинградского телевидения — легендарной молодежной передачей "Горизонт", которую смотрела вся страна.
Две бутылки водки за репетицию
Все эфиры "Горизонта" были прямыми — никакой записи. Поэтому каждую передачу предваряли многочисленные репетиции. А на генеральной репетиции присутствовали представители обкома комсомола, которые имели полное право запретить программу. И они этим правом охотно пользовались.
Например, художника и писателя Владимира Евсевьева (творческий псевдоним ВИН), которому в ту пору не было и 17 лет, пригласили в "Горизонт" после конкурса молодых поэтов. Мальчик отсидел в студии 16 репетиций — а передача так и не вышла!
— Ничего крамольного в сценарии не было: пять юных дарований читали по три своих стихотворения, — вспоминает Владимир. — Каждая репетиция длилась до четырех часов. Мы сидели в строгих костюмах под горячими софитами и обливались потом. Вокруг нас операторы возились с огромной камерой величиной с газовую плиту, а девушки на высоких каблучках с очень серьезными лицами по очереди таскали за камерой тяжелый кабель толщиной с руку. Все очень старались! Но в итоге обкомовцам не понравилось мое стихотворение про поездку в Молдавию — там усмотрели какой-то эротический смысл…
Кстати, репетиции на телевидении оплачивались. Причем деньги получали не только сотрудники телецентра, но и гости студии. Владимир Евсевьев вспомнил, что за одну репетицию ему платили полставки Ленконцерта — 8 рублей. В то время на эти деньги можно было купить 2 бутылки водки, либо 3 бутылки вина, либо полтора килограмма колбасы.
Звезды как простые смертные
Из-за прямых эфиров в кадре нередко случались казусы. Например, в одном из телеогоньков на "Горизонте" Аркадий Райкин показывал свой номер: про то, как официант, который владеет несколькими языками, никак не может разрезать бифштекс. Это блюдо Райкину должны были подать прямо в кадре. Но ассистент с бифштексом несколько раз запутывался в проводах и падал. Наконец Райкин не выдержал, прямо в кадре встал и сам пошел за тарелкой…
А в другой раз ведущий Лев Гаврилов во время прямого эфира чуть не заморозил знаменитого оперного певца Владимира Атлантова, только что вернувшегося из итальянского театра "Ла-Скала".
— Я вел телеконцерт в Летнем саду, — рассказывает Гаврилов. — По ходу эфира все время шли какие-то задержки. Например, в самом начале над Невой должен был появиться вертолет с трапецией, на которой известная гимнастка выделывает кренделя. Эфир идет — а вертолета все нет. Я уже рассказал зрителям все, что знал про Летний сад, про то, что в войну здесь стояли зенитки… А вертолета все не было. От волнения я совсем забыл, что Атлантова заранее посадили на режиссерский кран и подняли на высоту, где дул ледяной ветер. Он там продрог до костей! В итоге меня за пиджак выдернули из кадра, чтобы напомнить про него.
Вообще звезды на заре телевидения вели себя гораздо скромнее, чем сейчас. Это на нынешнем телевидении их усаживают на мягкие диваны, угощают кофе, красиво гримируют и спрашивают, с какой стороны их лучше снимать. А тогда звезды дожидались своей очереди в коридоре как простые смертные. Из-за этого Лев Гаврилов однажды оказался на одной скамейке с Аркадием Райкиным и Иннокентием Смоктуновским.
— Они вели исторический диалог, — вспоминает Гаврилов. — Райкин спросил у Смоктуновского, над какой ролью он сейчас работает. Смоктуновский ответил: "Над Гамлетом". Услышав это, Райкин поднял брови и тихим голосом сказал: "Так зачем же вы сейчас занимаетесь такой дрянью, как телевидение?! Вам нужно пропасть! Пропадите — и появитесь Гамлетом!" Насколько я знаю, Смоктуновский так и поступил — исчез на некоторое время, и его Гамлет стал классикой кинематографа. А ведь не будь ленинградского "Горизонта" — Смоктуновский мог никогда не услышать этот мудрый совет…
Окуджава считал себя коммунистом
Несмотря на строгую цензуру, "Горизонт" был единственной программой во всей стране, которой удавалось протащить в прямой эфир опальных писателей. Например, в одном из эфиров секции поэзии, которую вел Лев Гаврилов, участвовал Булат Окуджава: барда только что фактически выгнали из "Литературной газеты" за то, что он пропустил в печать стихотворение Евтушенко "Бабий Яр". Но до Ленинграда приказ "не пущать" еще не успел дойти.
— Во время эфира Окуджава был сам не свой, — вспоминает Гаврилов. — А когда камеру выключили, он сказал со вздохом: "Лева, мне уже 38 лет, я коммунист, я воевал — ну что они меня долбают все время?!"
Наталья Барсова
ТелеФИШКИ
На какие ухищрения шли первопроходцы голубого экрана
Чтобы показать первую теледраму, американцам пришлось изобрести одновременную съемку с нескольких точек еще в 1927 году. Первые американские телекамеры, громоздкие и тяжелые, могли "видеть" только небольшое пространство перед собой. Поэтому для трансляции теледрамы, в которой были заняты всего два актера, потребовалось три телекамеры: две из них показывали каждого актера по отдельности, а третья снимала реквизит и руки двух актеров-дублеров. Потом все три картинки выводились на один экран — получалось неровное, но все же полное изображение сцены.
Чтобы завоевать зрителей, первые тюменские телевизионщики в 1957 году показали советским людям… эротику. На самом деле это было изображение "Спящей Венеры" художника Джордоне, но лампа телекамеры была такой слабой, что из всей картины выхватила только центральную часть — саму обнаженную женщину. Этот эротичный стоп-кадр настолько потряс публику, что в магазинах техники выстроились длинные очереди за телевизорами.
Чтобы сэкономить, в период черно-белого телевидения (до 1977 года) в Советском Союзе все костюмы, декорации, мебель и даже знамена для телевещания производили в черно-бело-серых тонах. Когда страна перешла на цветное телевидение, огромные запасы черно-белых вещей пришлось выкинуть на помойку — на цветном экране они смотрелись отвратительно.
Чтобы губы телеведущих выглядели естественно на черно-белом экране, советским косметологам пришлось изобрести специальную помаду. В жизни она была темно-зеленой, зато в черно-белом цвете казалось, что у дамы яркие губы. А вот обычная красная помада на экране выглядела бледновато.
Чтобы сделать изображение цветным, в Москве в 1955 году применяли вращающийся диск с красными, зелеными и синими светофильтрами. Один такой диск вставляли в передающую камеру, другой — внутрь экрана телевизора. Изображение получалось красно-сине-зеленым.
Чтобы показать VI Всемирный фестиваль молодежи в Москве, на всех фестивальных площадках были установлены десятки камер, которые круглыми сутками передавали изображение сразу на два телевизионных канала. Зрители, сидя у телевизора, должны были переключать его с одной кнопки на другую, чтобы увидеть как можно больше.
ТелеУЖАС
Почему чиновники боятся телекамеры
Телеоператоры-ветераны знают, почему кремлевские чиновники всегда так зажимаются перед телевизионной камерой. Дело в том, что в хрущевское время среди них ходил ужасный слух: дескать, от объектива телекамеры идет мощное радиоактивное излучение. Именно из-за этого высшие чины так не любили светиться на экране. Нынешние чиновники продолжают эту традицию. МК