Никогда еще анонсы грядущей передачи не были столь заблаговременными, пространными, настойчивыми. "Она появилась на Земле 200 млн лет назад... Она убивает и спасает...Ее называют хлебом дьявола или плевком бога", - вдохновенно выводил закадровый голос текст, скорее напоминающий строки любовной лирики, чем деловую рекламу.
На экране копошилось нечто серое, аморфное, утробное, а на зрителя предвестником близкого апокалипсиса надвигалась угрожающая надпись "Плесень".
И вот наконец на нас обрушили эту смесь ужаса и надежды. Сюжет документального фильма "Плесень", который шел целых полтора часа, метался по кругу подстрелянным зайцем. Григорий Орлов и Тутанхамон, Екатерина Великая и арабские шейхи, Москва и Лондон, интервью с учеными и постановка в духе урюпинского драмкружка при Доме культуры, хроника и компьютерная графика - все это великолепие вызывало лишь одно недоумение. И даже простенький вопрос, заданный самими же авторами: почему убийственная для продуктов плесень оказалась столь благотворной для сыра рокфор, внятного ответа не получил.
Одним словом, проникнуть в тайны мирозданья с помощью "Плесени" так и не удалось. Сообщили нам основополагающее: апельсин, покрытый плесенью, следует выбрасывать (а мы-то думали?); под видом грибов мы едим не что иное, как половые органы этих самых грибов; стеклопакеты - рассадники плесени, на том страшилка и кончилась. Обещанной сенсации, увы, не произошло.
Впрочем, сенсация произошла, но другого плана. Сочинение Дмитрия Васильева зафиксировало очевидное: трэш на ТВ добрался даже до таких заповедных зон, как научно-популярные фильмы. С настырностью плесени нахрапистая стилистика, обращенная к тому низкому, агрессивному, примитивному, что дремлет в человеке, не до конца облагороженном цивилизацией, завоевывает все новые территории.
Переформатировав постмодернистскую игру в реальность, приносящую рейтинги, телевидение уже готово сделать трэш своим доминирующим направлением.
На минувшей неделе трэш проник в дискуссионные форматы. Программа "Честный понедельник" во главе с ведущим Сергеем Минаевым от своих собратьев типа "Судите сами" или "К барьеру!" отличается лишь одним: главным героем становится народ.
В первом выпуске обсуждалась актуальная тема: "Недобрые соседи". Некий Андрей Малявко в знак протеста против убийства друга в грузино-южноосетинском конфликте объявил бойкот товарам, произведенным в Грузии и на Украине. Идея санкций против недружественных стран возбудила участников шоу до состояния горячки. Жириновский самоотверженно сражался на нескольких фронтах - украинском, грузинском, литовском и даже польском (полякам он, чуть задумавшись, инкриминировал избиение русских туристов на вокзале в Варшаве). Аргументы его оппонента Леонида Гозмана растворялись без остатка в раскаленном, насыщенном умело подогретой ненавистью, воздухе.
Зато народ не безмолвствовал. Державный раж чем дальше, тем вернее оборачивался зоологической ксенофобией.
Минаев метался между микрофонами, дико вращал глазами, прерывал ораторов на полуфразе, пока не вырулил на коду. "Родина или ткемали?", - завопил он с невиданной силой, которая заставила замолчать даже Жириновского. Все голосующие выбрали, конечно, родину. Знаменитый соус был дружно предан остракизму. Вслед за ним тихо уплыли к родным берегам латышские шпроты.
Справедливость в конце концов всегда торжествует. Правда, при одном условии: если плесень не помешает. Г