Это сакраментальный вопрос. Сколько дышу и пишу, столько его и слышу. Как появится новая экранизация какого-нибудь классического произведения, и не дай бог, не первая, так сразу: зачем да на кой. А тут их обнаружилось сразу две - "Братья Карамазовы" и "Анна Каренина".
В ночном эфире на своем настаивал Владимир Познер, беседуя с кинорежиссером Сергеем Соловьевым.
- Такая история, - начал телеведущий свой разговор. - Писатель написал замечательную вещь (проверено историей), например, "Анну Каренину". Вы читаете, размышляете, представляете себе, как выглядят разные герои - Вронский, Степан Облонский, конечно, сама Анна Каренина и так далее. Вот и чудно. Нет.
Появляется кинорежиссер, который решает, что он хочет еще сделать экранизацию "Анны Карениной".
"Появившийся кинорежиссер" Сергей Соловьев был строго спрошен: "Что вас потянуло на "Анну Каренину"? Ну, оставьте Толстого в покое, он написал - дайте мне спокойно это читать".
Обыкновенно в таких случаях отвечают, что не все, мол, читают классику, не все ее внимательно прочли, не все ее помнят. И самый расхожий довод: после того, как неофит (коих сегодня, в эпоху ЕГЭ - тьма), посмотрит киноверсию великого литературного создания, он непременно заинтересуется оригиналом и поспешит в книжный магазин, где расторопное и оборотистое издательство уже завалило к его услугам полки и прилавки экземплярами экранизированной книги.
То есть даже самая блеклая, плоская кино- и телеверсия литературного сочинения служит чем-то вроде проморолика к истинно великой ценности. Нет, мол, самого громадного худа без толики добра.
Все так, но, что тогда можно ответить такому образованному читателю, как Владимир Познер, который внимательно и наверняка не один раз прочел ту же "Анну Каренину" и, наверняка, отсмотрел ее экранизации с Гретой Гарбо, Вивьен Ли и Татьяной Самойловой. Действительно, ему-то зачем еще одна экранизация?
Владимир Владимирович выглядел искренне недоуменным и вроде бы раздраженным. И я поддался его настроению. Тем не менее, через пару дней пошел в Дом кино, на премьерный показ. Зал был полон образованными людьми, в том числе и ценителями Толстого. Против всяких правил пожарной безопасности энтузиасты-ценители устлали своими телами довольно широкие проходы. Некоторые из них сидели друг на друге. Если бы были люстры в зале, они бы и их оседлали. Духота, теснота, фильм длился два с лишним часа. Режиссер, выйдя на сцену перед началом, дико извинялся за трудные условия наслаждения высоким, а у меня было свое недоумение.
В конце концов, отчего Соловьев снял хрестоматийный роман, понять можно - это его работа. А отчего мы-то, такие начитанные, просвещенные, осведомленные обо всех сюжетных мотивах сочинения графа Толстого интересуемся тем, что да как вышло на экране? Нам-то с этого какой профит, как нынче принято выражаться?
Сам себе разъясняю: все-таки, любопытно, насколько экранное создание с подлинным верно. И дальше смотришь, словно принимаешь по описи дорогое имущество: Анна есть, правда какая-то не такая, Вронский на месте, но несколько деформированный, Каренин… Это Алексей Иванович?.. Хорошо помню, что Каренина курила пахитоски. Где пахитоски? Сцена родовых переживаний Анны есть. А где роды Кити? Разумеется, не останутся незамеченными возрастные несоответствия между героями и их исполнителями. И так далее.
У меня одни претензии, у других - иные. Более глобальные. Они касаются уже не буквы произведения, а его духа. Нешто "Анна Каренина" - семейно-бытовое предание старины глубокой. Нет, говорят те зрители, что в обиде по-крупному, это роман не бытовой, а бытийственный. В нем философия жития. Он не кончается самоубийством Анны. Там еще с полста страниц об исканиях и сомнениях Кити и Левина.
…По телевизору близится к развязке экранизация "Братьев Карамазовых" режиссера Юрия Мороза. И на "Братьев" легко будет наложена матрица упущений в сравнении с первоисточником. Здесь слишком заметно, что роман рассыпается на сцены. Вот одна в доме Екатерины Ивановны, где во всей красе себя показывает Грушенька. Вот другая, где представлена в лицах поэма Ивана о Великом инквизиторе. Вот третья - веселье в Мокром. Вот четвертая - допрос Мити.
Наверняка у литературоведов уже есть, а будет и еще масса нареканий. Опись-то "имущества" Карамазовых громадная. Все перенести на экран даже отменно длинного-предлинного сериала крайне затруднительно.
От меня личная рекламация - малюсенькая: Смердяков в шестой серии, споря с Иваном, говорит: "Суд не поверит, а в публике поверят". У Достоевского "поверят-с". Одна буковка потерялась, а мне она дорога почему-то.
А сколько их - дорогих буковок, слов, фраз, эпизодов - у каждого из нас, начитанных, образованных и осведомленных.
С этой стороны всякая экранизация - грехопадение. Или бессмыслица. В лучшем случае - учебное пособие для учащихся средних школ.
Но есть другая сторона. О ней спешу сообщить Владимиру Владимировичу Познеру.
Классика потому и классика, что располагает к переобдумыванию самой себя.
Классика еще потому классика, что она обладает загадочным свойством меняться вместе с меняющимся миром, предвосхищать его сюжетные повороты, понимать их глубинные закономерности.
Этим и надо пользоваться. Более того, в этом и суть жизнеспособности художественной культуры. Она не может не интерпретироваться. Она только и жива, когда интерпретируется.
Экранизация - это один из инструментов переобдумывания и перечитывания того, что мы называем литературной классикой. Другой - инсценировка. Третий, самый неблагодарный, но не менее необходимый - художественная критика.
"Братья Карамазовы" Юрия Мороза - старательная работа с бенефисными удачами артистов Сергея Колтакова (Федор Павлович), Елены Лядовой (Грушенька), но работа подражательная. Это - вещь в себе, вне нашего времени.
"Анна Каренина" Сергея Соловьева - другой случай. Я не возьмусь рассуждать об этом фильме в категориях "подобно" или "не подобно". Похожи или не похожи на себя Каренина, Каренин, Левин, Левина и т.д.
Я вижу сквозь знакомый сюжет душевное состояние вчерашнего истового лирика. Того, что покинул детство еще в давнем своем фильме "Сто дней после детства". Того, что надеялся через годы после детства охранить себя в "Спасателе" и в "Наследнице по прямой". Того, что едва смог отгородится от советской прозы, от ее зарегламентированности в "Ассе", как навалилась на него проза невыносимого хаоса массовой безвкусицы "Нежный возраст".
Тогда он снова стал искать эстетическое и политическое убежище в культуре ХIХ века, сначала экранизировав несколько рассказов Чехова - "О любви", теперь - толстовскую "Анну Каренину".
"Эмигрировав" в позапрошлый век, режиссер захватил с собой сегодняшние проблемы, сегодняшние дилеммы, сегодняшнее понимание тех ценностей, что были когда-то непреложными.
Кто в свое время обратил внимание на то, что Анна увлеклась не только Вронским, но и опиумом? А в фильме это подчеркнуто, дано курсивом. Так, что не сразу разберешь, что нашу героиню больше погубило - любовь или наркота?
Сегодня стало хорошим тоном повторять строчку из Ахматовой: "Когда бы вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…".
Скажут и загадочно умолкают. Соловьев выставил на обозрение "сор", из которого выросла его экранизация - фильм "2Асса2". И он был показан в Доме кино. Про него автор сказал, что это индикатор маниакально депрессивного психоза. А уже "Анна Каренина" - антидепрессант. Соотношение задумано как в сказке: для начала - мертвая вода, затем - живая.
Насколько эта рецептура душеспасительна, и будет ли она пользоваться спросом, - посмотрим, когда оба фильма выйдут в прокат.
Сейчас скажу, что это - кино. С подзаголовком: "Сто лет после детства". РИА "Новости"