Бывший главный редактор "Новой газеты в Петербурге", ныне колумнист "Вестника Единой России" Валерий Иванов, и главред интернет-проекта Шум.ру, блогер Павел Смоляк по приглашению "Единой России" пришли в бар "Бермуды", где обсудили на дебатах проблему свободы слова. Участники мероприятия, согласно анонсам, должны были порассуждать о современном состоянии журналистики, выяснить, почему журналистские тексты сегодня сильно "потеряли в цене" и что необходимо сделать, чтобы слово вновь обрело силу, а также – нужно ли вернуть ответственность за "распространение заведомо ложной информации, порочащей существующий строй".
Первым выступил Валерий Иванов, который заявил, что "свобода слова не должна превращаться в предмет поклонения", пояснив, что в нынешней ситуации под свободой слова понимают столкновение полярных точек зрения. Порассуждав на эту тему, он заключил, что свободы слова нет ни в одном СМИ – будь оно оппозиционным или проправительственным.
У Смоляка оказалось иная точка зрения. "Мы должны разделить свободу слова по видам СМИ. На ТВ нет свободы слова совсем, полегче на радио, еще лучше обстоят дела с газетами, потому что их никто не читает, а больше всего свободы в интернете. Мой журнал "Шум" – тому пример. Мы – самые свободные", – высказывался Смоляк. После довольно долгих рассуждений он решил, что пора обратиться к организаторам, и безапелляционно заявил, что ненавидит "группировку, которую обслуживает" Валерий Иванов.
Последний не поддался на провокацию и ответил, что "есть не только обслуживание интересов каких-то группировок, но и обслуживание интересов России". Наверное, Валерий Иванов попытался этим ответом сразу отвести от себя неудобные вопросы по поводу его ухода из "Новой газеты в Санкт-Петербурге", после которого он опубликовал несколько критических материалов об оппозиционно настроенных СМИ, высказываясь о них как о врагах демократии и города. Но Павел Смоляк не мог успокоиться, и, продолжая обличать партию власти, заявил, что в ней собрались «исключительно жулики, воры и Ивановы». Договорился он до того, что обвинил сидящего напротив журналиста в принадлежности к абсолютному злу. У Иванова на это нашелся только вопрос: считает ли Смоляк в таком случае, что существует абсолютное добро? «Да, это я», – ответил блогер.
Разговор между «абсолютным злом» и «абсолютным добром» стал походить не на спор, а на сборник монологов. Бывший главред НоГи заметил, что интернет никак не может считаться образцом свободы слова: это, по его мнению, «образец какофонии. В интернете царит свобода хамства». А вот Павел Смоляк, несмотря на заявления об абсолютной свободе слова в журнале «Шум», все же признал, что у него есть черные списки. «Черные списки есть в любом журнале. У меня тоже есть персоны, о которых я никогда не буду писать, потому что мне эти личности неприятны. И на «Первом канале» есть списки, куда вошли люди, просто неприятные руководству канала. Думаете, Каспарова не зовут на «Первый канал» потому, что боятся, что он перетянет часть электората, глаза России раскроет? Он просто не нравится «Первому каналу», – рассказал Смоляк.
Наконец, от пространных рассуждений о свободе слова оппоненты перешли к конкретике. Ведущий Артем Мурзаков предложил обсудить недавний скандал, разразившийся с материалом журналистки Александры Гармажаповой, который не хотели публиковать на сайте Фонтанка.ру. Здесь оба участника были солидарны – ажиотаж вокруг материала о предвыборных собраниях в МО «Красненькая речка» возник исключительно из-за скандала, который его сопровождал. «Этот материал абсолютно проходной для большинства СМИ», – отметил Иванов. Впрочем, на этом все и завершилось. На вопросы, заявленные в пресс-релизе мероприятия: «Прав ли был Президент Д.Медведев, утверждая, что главное для журналиста — говорить правду, а с состоянием свободы слова у нас в стране все в порядке? Должен ли журналист работать на читателя, создавая тексты («правду») под читательский вкус? Надо ли средствам массовой информации сообщать о своих политических предпочтениях, чтобы читатель был в курсе политической «необъективности» СМИ? Когда было больше свободы — в 90-е или сейчас?», – ни один из выступавших так и не ответил.