Результаты рейтинга свободы СМИ Freedom House в России всегда как гром с ясного неба. Происходит это вовсе не потому, что год от года позиции державы претерпевают кардинальные изменения. За последние три года рейтинг России медленно подрос с 174 до 172 места из возможных 197. Даже соседи по рейтингу не особенно меняются - с нами по-прежнему Азербайджан, Руанда да Зимбабве. Зато каждый год после публикации отчета чиновники, лояльные общественники и руководители крупнейших медиа яростно начинают доказывать общественности - "Россия - не Зимбабве", а СМИ у нас свободные.
В этом году эксперты Freedom House поставили Россию на 172-е место среди 197 стран в международном рейтинге свободы прессы. Последние три года, по мнению экспертов Freedom House, страна демонстрирует позитивную динамику. В ретроспективе картина вырисовывается следующая: в 2010 году Россия занимала 173-е место, в 2009 году – 174, в 2008 году – 170, в 2007 году - 165, в 2006 году - 158. В период с 2006 по 2009 год положение страны в рейтинге упало на 12 пунктов, с 2009 по 2011 – выросло на три.
Позитивные изменения эксперты Freedom House связывает с развитием Рунета и сетевых оппозиционных площадок, "невысокое", 172-е место в рейтинге – целым букетом пояснений. "Послушную судебную власть применяют для предъявления обвинений независимым журналистам, - перечисляется в отчете. - Безнаказанно существуют те, кто подвергает журналистов физическим расправам и убивает их; сохраняется контроль государства и его влияние почти на все традиционные СМИ".
Все гораздо сложнее, но совсем не так"
Однако чиновники и общественники на ситуацию смотрят оптимистичней. "Сегодня журналисты пребывают в хорошем настроении и в боевом духе, - считает Ясен Засурский, экс-декан факультета журналистики МГУ. - Все меняется в нашем обществе, и сегодня журналисты вынуждены действовать более напористо, делая свою работу. Да, пока еще есть самоцензура, есть осторожное отношение, но я смотрю с оптимизмом на то, как идут у них дела".
"То, что описывает Freedom House, картина из совершенно иной жизни, - убеждена Елена Зелинская, вице-президент "МедиаСоюза". - Да, власти действительно давят на СМИ, но это давление имеет разные формы и не является прямым. Власти, в свою очередь, тоже испытывают на себе давление СМИ. Даже внутри самих изданий существует множество давлений и проблем. Все гораздо сложнее, но совсем не так".
"Я не считаю этот рейтинг адекватным, - вторит ей инициатор общественного телевидения глава президентского Совета по правам человека Михаил Федотов. - У нас со свободой прессы далеко не все в порядке, но за последнее время, особенно за последний год, ситуация настолько изменилась, что отметить это 172-м местом, по меньшей мере, непрофессионально. За последнее время в России принято решение о создании общественного телевидения, декриминализованы статьи УК РФ о клевете и оскорблении, ужесточено до шести лет лишения свободы наказание за воспрепятствование законной деятельности журналиста. Это очень серьезные шаги, сделанные президентом Медведевым по инициативе нашего Совета".
"Я думаю, что в целом ситуация сложная, потому что у нас сегодня информатика в центре журналистики, информатика во всех видах - в электронных СМИ, в печатных СМИ, но нет публицистики, нет того, что обращено к душе человека", - уходит в сторону Всеволод Богданов, глава Союза журналистов России.
"Freedom House давно ведет себя неадекватно, есть определенное у них помешательство на России, - предельно резок Владимир Сунгоркин, главный редактор "Комсомольской правды", член Общественной палаты. - Непонятна технология оценки, непонятен инструментарий, что такое для них "свобода". Когда нас ставят на 172 место - это чисто пропагандистская вещь, непонятно на кого рассчитанная. Все нормальные люди давно знают цену этим рейтингам, а другие с азартом, наверное, будут цитировать, что мы на 172-м месте, что им не дают слова сказать. Но где им не дают слово сказать? Непонятно".
Представители "Единой России" более бескомпромиссны. "Это абсолютно политизированный бред, не заслуживающий никакого внимания, - заявил Владимир Бурматов, первый заместитель комитета Госдумы по образованию. - Доклад исключительно можно рассматривать в качестве инструмента неумелого политического манипулирования. Freedom House существует только для того, чтобы как можно большее количество стран было занято выковыриванием соринок из своих глаз". В то время как заказчики подобных исследований будут наблюдать за этим, имея в глазу метровое бревно, образно подытожил единоросс.
"Оценки Freedom House состояния свободы СМИ в России носят предвзятый характер, - заявил Сергей Железняк, председатель подкомитета Госдумы по информационной политике, информационным технологиям и связи. - Наша задача состоит в том, чтобы российские граждане, СМИ и правозащитники, основываясь на собственном опыте и представлениях, отмечали положительную динамику в этом процессе. Российское законодательство в сфере укрепления свободы и независимости СМИ постоянно совершенствуется". Опрошенные Лениздат.Ру высказываются иначе.
Аркадий Бабченко, военный корреспондент "Новой газеты"
- Этот рейтинг более или менее объективно отражает положение прессы в России. У нас сейчас сложилась совершенно парадоксальная ситуация. С одной стороны, у нас свобода СМИ убита напрочь. Знаковым медийным фигурам перекрыт доступ к влиятельным СМИ. При этом власть "забронзовела" до такой степени, что в блогах и региональных СМИ можно действительно писать и говорить все, что угодно. Но слово журналиста не имеет никакого значения. А как только достигаешь того уровня, на котором ты действительно можешь выполнять работу журналиста: просвещать, образовывать людей, доносить объективную информацию, - тут и появляется цензура.
Что изменения позиций России в рейтинге свободы прессы на один пункт за прошедший год, то мне сложно оценивать изменения за столь короткий промежуток времени. Да, за последние пять лет журналистов перестали травить полонием. В них перестали стрелять из пистолета. Сейчас действуют попроще: журналистов Кашина и Милашину не убили, а только избили. Может это и является той причиной, по которой Россия поднялась в рейтинге.
Николай Донсков, представитель "Новой газеты" в странах Северной Европы:
- Ничего удивительного в этом новом рейтинге я для себя не обнаружил. Поскольку он в принципе соответствует тем показателям, что были и в предыдущие годы. Совершенно не случайно, что нашими соседями в рейтинге оказалась такая "высокоразвитая" страна, как Зимбабве. Это глубоко символично и точно характеризует место России на карте демократически развитого мира.
В качестве основных показателей свободы прессы в рейтинге называется сильное влияние государства на СМИ, затрудненность получения информации от официальных лиц и высокое число нападений на журналистов. Хотелось бы подробнее остановиться на последнем положении, поскольку "Новая газета", к сожалению, возглавляет этот печальный список. За последние 10 лет в издании было убито 6 журналистов. Ничего подобного, наверное, нет ни в одном издании мира.
Безусловно, говоря о свободе прессы, стоит отметить период между парламентскими и президентскими выборами, когда вдруг на федеральных телеканалах появились совершенно невозможные персоны нон-гранта - Навальный, Немцов и Удальцов. Но этот период закончился и все вернулось на круги своя.
Немаловажно в этом разговоре и то, что провинциальные СМИ, в отличие от столичных, находятся под тотальным контролем местных властей и аффилированных с ними бизнес - структур. Конечно, и в столицах происходит то же самое, но есть и какие-то отдушины. Основные из них на федеральном уровне – это "Эхо Москвы" и "Новая газета". Но мы стали свидетелями того, что в преддверии выборов оба СМИ испытали серьезное давление: на "Эхе" было проведено переизбрание Совета директоров, откуда были выдавлены все журналисты, а в "Новой газете" были заморожены счета и перекрыт канал финансирования.
Дмитрий Медведев, конечно, выступает за демократизацию и либерализацию, в частности в виде создания общественного телевидения. Но я боюсь, что создание этой структуры никак не изменит общую удручающую картину. Так как, как и все прочие якобы-демократические реформы, это является лишь ширмой и никак не направлено на истинную демократизацию СМИ. Будет просто еще одно государственное телевидение.
Конечно, сейчас много говорят о таких свободных площадках, как интернет и социальные сети, но и там уже задействованы технологи, которые способны умело манипулировать сетевой поляной, управляя провокационными вбросами и влияя на формирование общественного мнения.
Запольский Дмитрий, тележурналист:
- Я не знаю, как составлялся этот рейтинг, но я считаю, что пресса в России достаточно свободна. Свобода прессы, конечно, есть, так как есть тот же Интернет, который технически невозможно ограничить. А вот обществу эта свобода не нужна вообще, общество абсолютно не готово к свободе слова, не заинтересована в ней. Тех, кто выступает за свободу слова гораздо меньше, чем тех, кто активно выступает за цензуру. И под этой цензурой понимаются совершенно разные вещи: наше общество становится все более воинственным, - мы это видим, например, по нетерпимости к чужому мнению, идеологии. И этот процесс, который идет полным ходом, главенствует. Какие-либо государственные действия по давлению на прессу, - это ничто, по сравнению с тем, что сейчас свободные СМИ абсолютно не востребованы в обществе.
Золотоносов Михаил, журналист:
- Если брать всю прессу в целом, то я считаю, что в ней почти полностью отсутствует свобода. Есть несколько изданий, которые позволяют себе все, что хотят – например, "Новая газета". Да и в Интернете можно говорить все, что угодно. А, в общем, все находится под контролем. Но журналисты против этого не протестуют и согласны обслуживать тех, кто им платит деньги. Первопричина отсутствия свободы прессы в России заключается в отсутствии протестного движения, сопротивления цензуре со стороны журналистов. Никто не возмущается, никто не собирает и не документирует факты нарушений со стороны начальства. Все довольны.
А я этим совершенно не доволен. Я застал период с 1990 по 1992 год, когда мы вкусили настоящей свободы прессы: то, что думаешь, то и пишешь. Все начало сворачиваться в 1993-1994 году - во время первой чеченской войны. Апофеозом стал 1996 год, когда Бориса Ельцина выбрали на второй срок - и прессу стали "гасить" сверху. Сейчас редакции сами, без указания власти определяют, что стоит писать, а что нет, так как боятся того, что их могут закрыть. Все всего боятся, так как механизм последствий известен. Конечно, в последнее время журналистский ступор от того, что нельзя про Путина говорить плохое прошел - после 4 декабря он перестал быть неприкасаемым. И в предвыборный период и даже центральному телевидению пришлось в этом плане соответствовать Интернету. Хотя сейчас уже все свернулось.
Но не стоит говорить только о свободе прессы как таковой. Ведь у нас же совершенно невозможно получить доступ к информации ни от органов власти, ни из архивов. Потому надо говорить и о недоступности информации для людей в целом, о закрытости первоисточников. А пресса – лишь способ доставки этой информации.
Даниил Коцюбинский, журналист:
В положении российской прессы ничего за последние годы не изменилось. Чем более влиятельно СМИ, тем более оно подцензурно. И наоборот. К тому же, у нас нет обеспеченного законом доступа к информации о деятельности органов власти. Можно сколько угодно говорить о свободе слова в Интернете, но доступа к информации, которая важна для граждан, нет. Деятельность Навального и "РосПила" по выявлению нарушений – скорее, из области имитации. Разбирательства не имеют для нарушителя административных последствий и не прокомментированы судом. Мы не имеем возможности использовать СМИ как реальную четвертую власть. Ни свободы слова, ни доступа к информации, ни возможности довеcти до суда скандальную историю, имеющую непосредственное отношение к деятельности высокопоставленных лиц, у журналиста сегодня нет.