Отказавшись участвовать в съемках программы Аркадия Мамонтова о коррупции в аппарате Анатолия Сердюкова, журналист и публицист Виктор Топоров счел необходимым пояснить свою позицию. Сделал он это на страницах журнала "Город 812" от 26 ноября.
На отчетной неделе я вновь отказался от предложения прибыть в Москву на запись очередной программы Аркадия Мамонтова (посвященной на сей раз борьбе с коррупцией). Отказался не по принципиальным соображениям, а исключительно из лени: не хочу терять целый день и две ночи на то, чтобы поучаствовать в коллективном камлании малоприятных субъектов, уныло маяча в кадре и, может быть, в лучшем случае прокричав в камеру одну-две вырванные из контекста реплики. Хотите слушать меня по ТВ – давайте мне собственную передачу, а если вам не надо, то и мне не надо. Хотя с коррупцией бороться необходимо, кто бы спорил, а передачи Мамонтова – при всей их противности, ангажированности и провокационности – штучка если и не посильнее "Фауста" Гете, то где-то рядом.
Об идеологической и политической эффективности телевидения, равно как и об отсутствии таковой, у нас сложено несколько противоречивых мифов: во-первых, я твой горшок не брала, во-вторых, брала уже разбитый, а в-третьих, вернула целый... Телевидение (центральное) вообще никто не смотрит, - утверждают обитатели оппозиционного Болота, - все сидят в сетях, но предоставьте нам прямой эфир на метровых каналах – и через час-другой кровавый режим непременно рухнет!.. Меж тем, в сетях сидят сотня тысяч москвичей и полсотни – петербуржцев, передачи Первого, "России" и НТВ смотрят десятки миллионов людей, а гипотетические многочасовые выступления лидеров самозваной оппозиции неизбежно обернутся еврейским и отчасти кавказским погромом.
Последние подлинно состязательные выборы проходили в нашей стране в уже далеком 1999 г., когда "Единство" под руководством Сергея Шойгу при помощи Первого, принадлежавшего тогда Борису Березовскому, неожиданно взяло верх над "Отечеством" Евгения Примакова и Юрия Лужкова с примкнувшей к нему "Всей Россией" Минтимира Шаймиева (которых поддерживало НТВ Владимира Гусинского). Внешне это выглядело как состязание Сергея Доренко (Первый) с Евгением Киселевым (НТВ), протекавшее в формате боя без правил и закончившееся победой первого (и Первого, который тогда назывался ОРТ) нокаутом. После поражения на думских выборах Примаков и Лужков отказались от всероссийских амбиций – и все дальнейшие выборы (начиная с президентских 2000-го) превратились в сущую фикцию.
Оно конечно, Доренко дьявольски талантливый пропагандист, а Киселев (где он сейчас? Вроде бы в Украине) – как-то не очень. Однако дальнейшие исследования показали, что дело было отнюдь не в пропагандистских талантах. Просто сигнал ОРТ (вместе с РТР) покрывал всю территорию страны, а сигнал НТВ – всего-навсего 75%. И вот на этих-то трех четвертях территории победило в 1999 г. "Отечество". И, разумеется, жесткая зачистка "Уникального Журналистского Коллектива" отставным обер-приватизатором Кохом (сейчас, кстати, и сам Кох лепечет что-то "болотное") объяснялась не жаждой мести, хотя и без нее, понятно, не обошлось, а исключительно необходимостью раз и навсегда избавиться от опасного конкурента. Ничего личного, только бизнес.
Это были, повторю вновь, последние состязательные выборы в нашей стране. Соответственно, изменилась и идеологическая задача, поставленная перед телевидением. Назначение центральных каналов свелось отныне к поддержанию общественного спокойствия и, не в последнюю очередь, позитивного настроя. Что облегчалось тем, что жить в нулевые годы и впрямь стало "лучше и веселее" (несколько лучше и несколько веселее). Показательную порку за паническое освещение истории с "Курском" устроили Первому, за "Норд-Ост" в очередной раз переформатировали НТВ, - но к политическим процессам это отношения уже не имело. Еще десять лет назад, когда раздались первые голоса о том, что Путин де отменяет демократию, я писал на страницах старого "Города": Путин отменяет не демократию, а политику!
С "болотными" оппозиционерами центральное телевидение (тот же Аркадий Мамонтов) расправилось, что называется, шутя. Гарун бежал быстрее лани – бежал, теряя по пути "Пусси Райот", Удальцова, Навального, да как бы не самого Немцова. Бог на стороне больших батальонов – и право определять, кто у нас жулик, а кто вор, большая Партия Жуликов и Воров взяла на себя – и назвала это борьбой с коррупцией. А маленькая Партия Жуликов и Воров заголосила было о "новом 1937 годе" - и тут же, подобно членам "Союза Меча и Орала", собрав индивидуальные корзинки, пошла сдаваться. Вопрос о власти теперь забыт; вопрос о "продуктовом наборе" в индивидуальной корзинке стоит, напротив, со всей остротой. Вот К.А.Собчак выпросила обратно свои полтора миллиона, а Гудков-старший былого депутатского места пока не выпросил.
Установка на точечную борьбу с коррупцией – это, понятно, никакой не 1937 год. Это, если угодно, андроповские облавы 1983 г. Призванные не столько демонтировать брежневский (в наши дни – путинский) застой, сколько придать ему надлежаще суровое выражение лица. Вопрос, поможет ли это, остается открытым; вполне может, кстати, и помочь; так или иначе, строгое лицо делать необходимо. Вот программа Аркадия Мамонтова (и ей подобные) и есть телевизионный аналог полупритворно строгого лица власти.
Да, но сам-то по себе брежневский застой хорош. Это был "коммунизм, которого мы не заметили"! И центральное телевидение заводит старые песни о главном в самом эффективном на сегодняшний день формате телесериала. В Х!Х веке массовое сознание определял психологический роман, в ХХ – кино, в ХХ! им на смену пришли телефильмы и телесериалы... Ностальгические "Мосгаз" и "Обратная сторона Луны" идут на Первом друг за другом; особенно показателен второй телефильм: переведенная на язык родных осин британская "Жизнь на Марсе". Английский полицейский, провалившись на 35 лет в прошлое, поневоле ужасается варварству тогдашних методов следствия (да и стилю жизни в целом) – люди симпатичные, но никакой, буквально никакой политкорректности... Российский полицейский, попав в аналогичную ситуацию, напротив, восхищается теплотой и гуманностью тогдашней жизни; ну, а легкий товарный дефицит по большому счету никого не волнует.
Еще показательнее "Дорога в пустоту", начатая показом на отчетной неделе. Создатели сериала явно вдохновляются не почти одноименным фильмом Гаспара Ноэ ("Вход в пустоту"), а, скорее всего, романом маркиза де Сада "Жюстина". Здешнюю Жюстину зовут Мариной и утрачивает она добродетель в ужасающих условиях горбачевской перестройки и ельцинского развала... Что ж, всё правильно. Без суда над ельцинским десятилетием и тогдашними "прихватизаторами" мы все равно не продвинемся ни на пядь, а суровость наша так и останется напускной. Да и плодами нового застоя толком попользоваться не сумеем... Где это поняли первыми – в Кремле или в "Останкино" - я не знаю, но до сведения широких масс эту немудреную и в своей немудрености неопровержимую истину доносит центральное телевидение. Ничего личного, только телик.