Вчера на сайте РБК опубликовали интервью со спецпредставителем президента по международному культурному сотрудничеству Михаилом Швыдким. Он высказался о необходимости найти «разумный баланс» в регулировании культуры. По мнению спикера, в современных российских реалиях неизбежны определённые ограничения. При этом массовые запреты в сфере свободы слова и искусства часто продиктованы популизмом, считает Швыдкой.
Спикер согласился с тем, что некоторые запреты должны налагаться на вопросы, связанные с освещением темы СВО:
«…Есть вещи, которые вынужденно должны быть ограничены. Это касается прежде всего того, что связано с военными действиями, и с прилетами, и с отлетами. Хотя скрывать это невозможно, потому что сегодня всё на дисплеях телефонов».
Касаясь темы ограничений в вопросах, не связанных со спецоперацией, Швыдкой указал на наличие «элемента шизофрении».
«…В этом есть элемент шизофрении, по-моему. Извините, что употребляю такое слово, но вы даже не догадываетесь, и даже я не догадывался о том количестве рекомендаций, запретов, законов, которые существуют».
Спецпредставитель президента связал волну ограничений с бюрократической перестраховкой. Сейчас на чиновников накладывается «тяжёлое бремя», считает Швыдкой, — они вынуждены распространять запреты, чтобы избежать собственных проблем на работе:
«…Есть вещи, связанные с тем, что идет специальная военная операция. Я не хочу сказать, что нужна военная цензура, страна живет по другим законам. Но эта сторона жизни понятна, а вот дальше очень много странного, и мне кажется, что это во многом связано с популизмом. Это накладывает очень тяжелое бремя на чиновничество и на судейских людей, но на чиновничество особенно. Если ко мне приходит бумага, разрешить или не разрешить? Ну конечно, не разрешить. Потому что если я запрещу, то никто мне слова худого не скажет. Скажут, может, идиот, но с работы никто не снимет. А если я разрешу, то дальше начинается целый ряд проблем».
В качестве примера он привел случай, когда в детской библиотеке запретили произведения философа Омара Хайяма, так как тот «к вину и женщинам относился положительно». По убеждению спикера, тотальные ограничения лишают подрастающее поколение возможности учиться различать добро и зло:
«Мне кажется, что это такая игра на популярность — давайте еще что-нибудь запретим. И самое страшное не в этом, а в глубинном непонимании самого процесса воспитания. Для того чтобы ребенок сумел различать добро и зло, ему нужно показать и то, и другое».
Опираясь на мысль Николая Бердяева о том, что «государство существует на земле для того, чтобы не было ада», он призвал найти правильный баланс:
«Нам надо этот баланс найти правильно. Вопросами рая государство не занимается, оно занимается проблемами того, чтобы не было ада. Вот здесь запреты необходимы».
Он пояснил, что его предложение вернуть профессиональное цензурное ведомство было отсылкой к трактату Эразма Роттердамского «Похвала глупости». Швыдкой констатировал, что в России, как и на Западе, фактически действует «карательная цензура», когда авторы несут ответственность за уже выпущенные произведения. По словам спикера, из-за размытости формулировок в законах бремя принятия решений ложится на судей.
Спецпредставитель президента описал повседневную работу редакторов СМИ, вынужденных на свой страх и риск определять границы дозволенного:
«Даже в вашей газете, на телевидении и радио сидят редакторы и все время думают: а вот это можно или вот это нельзя. И все полагаются на революционную, как бы сказать, совесть. И никто не хочет рисковать. Совершенно справедливо.Была такая старая шутка, ее приписывали всегда Льву Аннинскому, был такой блестящий литературовед. Он принес текст в газету „Правда“, но там редакторы поработали. Он сказал: „Знаете, давайте так: хорошо, мысли ваши, слова тоже ваши, но порядок слов мой“.Мы все боремся сегодня хотя бы за порядок слов. Это непростая история, потому что каждый на свой страх и риск пытается понять, где граница. А самоцензура порой хуже цензуры».
Фото: Росконгресс